Когда мы шли, я рассчитывал услышать эхо, но не услышал. Периодически я поднимал фонарь. Темнота немного отступала, но в поле зрения не появлялось ничего, кроме круга света на каменном полу. Корал стала замедлять шаги, и я ощутил напряжение ее руки, когда она стала отставать. Но я вел ее дальше и дальше. Наконец, когда я все-таки услышал эхо шагов, то решил подбодрить ее:
— Теперь уже близко.
— Хорошо, — промолвила она, но шага не ускорила.
И вот в поле зрения появилась серая стена пещеры, а чуть дальше располагалось темное отверстие входа в туннель. Когда мы, наконец, вошли в него, она вздрогнула.
— Если бы я только знал, что это так сильно на тебя подействует… — начал, было, я.
— Да со мной все в порядке, и я все-таки хочу увидеть его. Просто я не представляла, что попасть сюда будет так сложно…
— Самое страшное позади. Теперь уже скоро.
Довольно быстро мы добрались до первого бокового хода, ведущего налево, и двинулись дальше. Вскоре после него был следующий и я замедлил движение, посветив фонарем в сторону.
— Кто знает, — проговорил я, — возможно, он ведет каким-то странным путем до самого берега.
— Что-то я в этом сомневаюсь, — возразила она.
Мы двигались еще некоторое время, прежде чем миновали третье ответвление. Я мельком заглянул в него. Чуть дальше в пещере блеснули прожилки какого-то яркого минерала. Я ускорил шаг, и она не отставала. Шаги теперь громко отдавались в туннеле. Мы миновали четвертое ответвление… пятое… Мне показалось, что неведомо откуда слышатся слабые звуки музыки. Когда мы приблизились к шестому ответвлению, Корал вопросительно взглянула на меня, но я зашагал дальше. Мне требовался седьмой проход и когда мы, наконец, подошли к нему, я свернул, сделал несколько шагов, остановился и поднял фонарь. Мы стояли перед массивной, окованной металлом дверью. Я снял с крючка на стене ключ, провернул его в замке и повесил обратно. Потом я навалился на дверь плечом и с силой толкнул ее. Последовал долгий миг сопротивления, затем медленное движение, сопровождаемое скрипом тугой петли. Фракир стянул мне запястье, но я продолжал толкать, пока дверь не открылась. Потом я посторонился, пропустив Корал вперед и придерживая дверь. Она прошла мимо меня, сделала несколько шагов в эту странную камеру и замерла на месте. Я отошел от двери, прикрыв ее, и приблизился к спутнице.
— Так вот, он, значит, какой… — прошептала Корал.
Приблизительно эллиптической формы, сложно закрученный овальный контур Лабиринта пылал на полу голубовато-белым светом. Я отставил фонарь в сторону. В нем, в общем-то, не было необходимости, так как Лабиринт давал достаточно света. Я погладил Фракира, успокаивая его. На противоположной стороне огромного рисунка появился сноп искр, быстро погас и появился снова, ближе к нам. Камера казалась наполненной какой-то пульсацией, никогда ранее мною сознательно, не замечаемой. Повинуясь импульсу, а также с целью удовлетворения давнего любопытства, я вызвал Знак Логруса.
Это было ошибкой. Как только передо мной вспыхнул образ Логруса, по всей длине Лабиринта сразу же взлетели искры и откуда-то раздался звук, похожий на вой сирены. Фракир буквально взбесился, в уши будто вбили сосульки, а от ярости извивающегося Знака стало больно глазам. В тот же миг я изгнал Логрус и суматоха утихла.
— Что? — Испуганно спросила Корал. — Что это было?
Я попытался улыбнуться, но мне это не совсем удалось.
— Небольшой эксперимент, который я давно хотел провести, — сообщил я.
— Ты научился чему-либо благодаря ему?
— Да. Не делать этого никогда в жизни.
— Или, по крайней мере, не делать этого в обществе других, — укоризненно вымолвила она. — Мне было больно.
— Извини.
Корал приблизилась к краю Лабиринта, который почти успокоился.
— Жуть, — проронила она, — точно свет во сне. Но он великолепен! И вы все должны пройти его, чтобы обрести свое наследие?
— Да.
Она медленно двинулась направо, проходя по периметру. Я следовал за ней, пока она не торопясь шагала, обводя взглядом яркие просторы дуг и поворотов, коротких прямых линий, длинных маятниковых прямых с искривлениями.
— Это трудно?
— Да. Весь фокус в том, чтобы жать и жать, и не переставать этого делать даже когда перестаешь двигаться.
Мы постояли с минуту молча, пока она рассматривала Лабиринт под новым углом.
— И как он тебе понравился? — поинтересовался я.
— Эстетичен.
— А что ты еще чувствуешь?
— Мощь. Кажется, он что-то излучает, — она нагнулась вперед и помахала рукой над ближайшей линией. — Здесь давление почти физическое.
Мы двинулись дальше, проходя с другой стороны вдоль всей длины огромного рисунка. Я видел по другую сторону Лабиринта место, где горел на полу рядом со входом фонарь. Его свет почти терялся в призрачном мерцании Лабиринта.
Вскоре Корал остановилась снова.
— А что это за линия, которая, кажется, кончается прямо здесь? — показала она.
— Это не конец, — уточнил я. — это начало, именно с этого места и начинают проходить Лабиринт.
Корал подошла еще ближе, проведя над линией рукой.
— Да, — заявила она миг спустя. — Я чувствую это.
