– Эй! – сказал этот человек, и вдруг у него загорелись глаза. – Ух ты! Что тут у нас?
– Извините…
– Не извиняйся. Первый раз здесь?
Питер посмотрел на него: это был парень лет двадцати с небольшим, коротко стриженный блондин. Пальцы пожелтели от никотина.
– Как вы догадались?
– У тебя взгляд оленя, который выскочил на дорогу. – Он загасил сигарету и подозвал бармена, молодого человека, как будто только что сошедшего с обложки журнала: – Рико, плесни чего-нибудь моему юному другу. Что ты будешь?
Питер сглотнул:
– Пепси?
Парень осклабился:
– Ага…
– Я не пью.
– Ну тогда вот. – Он достал из кармана и протянул Питеру два маленьких тюбика, а еще два таких же взял себе.
Никакого порошка в них не было, только воздух. Парень открыл первый тюбик и глубоко вдохнул носом его содержимое, потом проделал то же самое со вторым. Питер повторил. Голова у него закружилась, как в тот раз, когда родители уехали с братом на очередной матч, а сам он остался дома и выпил шесть банок пива. Только тогда его потянуло в сон, а сейчас, наоборот, каждая клетка тела как будто проснулась.
– Меня зовут Курт, – сказал парень, протягивая руку.
– Питер.
– Актив или пассив?
Питер пожал плечами, постаравшись сделать вид, будто понимает, о чем идет речь, хотя на самом деле ни черта не понимал.
– Боже мой! – Курт закатил глаза. – Свежая кровь!
Бармен поставил перед Питером пепси:
– Оставь его в покое, Курт. Он еще ребенок.
– Тогда мы с ним поиграем, – сказал Курт. – Как насчет бильярда?
Играть в бильярд Питер умел.
– С удовольствием.
Курт достал из кошелька двадцатку и оставил ее на стойке для Рико:
– Сдачи не надо.
Бильярдная примыкала к основному залу, за всеми четырьмя столами уже играли. Питер сел у стены и стал наблюдать. Некоторые мужчины дотрагивались друг до друга: обнимали за плечи, похлопывали по задницам, но большинство из них вели себя обыкновенно. Просто как приятели.
Курт достал из кармана горсть четвертаков и положил их на бортик стола. Подумав, что это ставка, Питер выудил из куртки два мятых доллара. Курт рассмеялся:
– Это не ставка, это плата за игру.
Когда предыдущая пара доиграла, Курт скормил четвертаки монетоприемнику, и на стол разноцветным потоком выкатились пятнадцать шаров. Питер взял со стены кий и натер кончик мелом. Игроком он был, мягко говоря, невыдающимся – играл всего пару раз, – но мог не бояться, что покажется очень уж неуклюжим: до сих пор у него шары со стола не соскакивали.
– Так, значит, ты азартный, – сказал Курт. – Это интересно.
– Ставлю пять баксов, – сказал Питер, надеясь, что этот жест поможет ему выглядеть старше.
– На деньги я не играю. Давай так: если выигрываю я, то едем ко мне, а если выигрываешь ты, то едем к тебе.
Для Питера оба варианта были бы проигрышем: ехать к Курту он не хотел и уж совершенно точно не хотел везти Курта домой.
– Кажется, мне расхотелось играть, – сказал он, кладя кий на край стола.
Курт, чьи глаза вспыхнули, как две маленькие раскаленные звезды, схватил Питера за руку:
– Но я уже заплатил за игру. Захотел играть – так давай играй.
Голос Питера панически взмыл вверх.
– Пусти!
– Мы же только начали! – улыбнулся Курт.
– По-моему, ты слышал, что мальчик сказал, – произнес другой голос у Питера за спиной.
Питер, которого Курт продолжал удерживать за руку, обернулся и увидел мистера Маккейба, своего учителя математики.
Бывают такие странные моменты: приходишь в кино и видишь там женщину, работающую на почте. Ты точно знаешь, что много раз ее видел, но без формы, без почтовых коробок, конвертов и весов не можешь вспомнить, кто она. Мистер Маккейб пил пиво. На нем была рубашка из какой-то переливающейся материи.
– Не трахайся с ним, Курт, – сказал он, поставив бутылку и сложив руки, – не то я вызову копов и тебя отсюда вышвырнут.
– Да ну вас, – пожал плечами Курт и вернулся в прокуренный бар.
Питер опустил глаза, ожидая, что мистер Маккейб порвет на кусочки его фальшивые права, позвонит родителям или хотя бы спросит, с какой стати он решил заявиться в манчестерский гей-клуб. Внезапно Питер понял, что и сам мог бы задать учителю этот вопрос. Мистер Маккейб наверняка знал: если два человека хранят один секрет, это уже не секрет. С этой мыслью Питер оторвал взгляд от пола.
– Наверное, тебя нужно отвезти домой, – сказал мистер Маккейб.
Джози приложила руку к здоровенной лапе Мэтта.
– Смотри, какая ты крошечная по сравнению со мной, – сказал он. – И как только я тебя не раздавил! – Он пошевелился, не отстраняясь (Джози по-прежнему чувствовала его внутри себя), и взял ее рукой за горло. – А то ведь я и убить могу.
Его пальцы слегка сдавили шею Джози: не настолько, чтобы помешать дыханию, но достаточно, чтобы затруднить речь.
– Не надо, – произнесла Джози.
Мэтт озадаченно на нее посмотрел:
– Чего не надо?
Когда он снова задвигался внутри ее, она подумала, что неправильно его расслышала.
