— Хорошо, Аллиэ. В таком случае я снимаю с себя права и обязанности Медного Судьи. Я больше не Медный Судья, нет. Отныне я просто Лис. И нет у вас на меня псов, а в вашем курятнике найдется чем… кем закусить.
Тут Дейрах напал на него со спины. Заклятие скрутило его болью, бросило наземь. Но он поднялся молниеносно, и его тень не поспевала за ним.
Затем они трое запели чародейские песни. Песни сшиблись над вершинами. Горы морщились. Треснуло полотно бытия. Время скорчилось раздавленной змеёй, зашлось в судорогах, откусив собственный хвост…
Первую песнь пела Аллиэ.
Ей отвечал Корд'аэн.
Но снова отвлёкся.
Финнгалк всё же достал жалом серого пса. Тот взвыл, забился в судорогах, разбрасывая пену, — яд обездвиживал, но он боролся… Эльри подскочил с секирой, но не попал куда метил, а финнгалк распорол ему живот славным ударом лапы. От топора Дэора кошка отскочила и прыгнула на Корда. Друид запустил руку под плащ, проник сквозь рёбра и сжал собственное сердце, а потом выбросил раскрытую ладонь. Из рукава выскочила огненная лисица, взобралась чудищу на загривок и прокусила шкуру. Посыпались искры, пламя охватило финнгалка, и два зверя покатились по камням, рыча и воя.
Корд'аэн бросил Дэору:
— Я тут занят… вы не лезьте. Зашей Эльри живот. Надо внести его в Замок ещё живым.
— Тогда будь добр, поторопись! — прошипел Дэор.
А Дейрах пел.
И там, где погибло солнце, на западе, зажглись красные звёзды. И они были как капельки смолы, как капельки крови, как очи предков — чужих предков, осквернённых тобою в чужой земле, на чужой войне, в священном Крестовом походе.
Корд'аэн потерял кусок сердца, и неведомо как стоял он перед теми незрячими глазами, один против всей этой земли и всего этого неба. И пел.
Но это мало помогло, ибо он и сам хотел прихода тех сил из-за Моря, хоть и боялся себе в этом признаться.
Аллиэ и Дейрах запели в два голоса.
Камень в навершии жезла Дейраха лопнул, как насыщенный кровью гнойник, струи огня и тумана брызнули во все стороны. Тени мчались к телам поверженных воинов.
Тогда запел Корд'аэн, отбивая ритм опалённым посохом.
Но жрецы Золотой Ветви воздели руки к небу. И небо откликнулось алым огнём.
Тогда Корд'аэн обратился к Великой Матери.
