— Не знаю… Я б на его месте скрывала уже то, что они снова с этой Владленой, Хотя… Можно подумать, я его за ноги держу! Надо, так пусть и шурует к ней! Маш, где у тебя нормальный чай, без этих добавлений из Шипра? — поморщилась Сашка, а потом задумчиво проговорила, — Но я знаю одно — нам теперь надо обсуждать все расследование только между тобой и мной, а потом уже смотреть — стоит ли говорить кому-то еще или … или не стоит.
— Да, правильно!..Чай черный вон в той банке… Значит, обсуждаем только ты, я и… И Андрей. Он уже приступил к расследованию, — быстренько прощебетала Машка и подозрительно отвела глаза к окну. — Кстати, вот такой мужик! Егоровну сегодня привез, выгрузил. И со мной так… Знаешь, так на меня смотрит, ты б видела…
Машка закинула руки за голову и мечтательно прикрыла глаза. Сашка вздохнула — похоже, у сестрицы начинался очередной брачный период.
— Представляю… — резко прервала она мечтания близняшки. — Но знаешь, давай, все же, сначала мы с тобой обсуждаем, а уж потом все остальные.
— Хорошо. Ты ж меня знаешь, я — никому.
В пятницу были похороны. За день до этого сестры узнали, где будут хоронить Ассирию, а потом уже выбрали могилку, где они будут «оплакивать свою родственницу». Это была заброшенная могила какой-то бабушки. Травы здесь было столько, что можно было спрятать и верблюда.
Сыщицы подготовились серьезно. Сашка была одета в темную старушечью кофту, в какую-то рябую юбку и подвязана платком в белый горох. Машка и вовсе «косила» под мужика. Старые джинсы, куртка не первой свежести, да еще и шляпа, снятая с соседского пугала.
Пришли сюда сестры за полчаса до похорон Ассирии.
— Камеру принесла? — спросила Маша.
Саша достала из коробочки небольшую камеру и принялась закреплять ее на кресте, замаскировав новеньким веночком. Машка все это время активно дергала пожелтевшую траву.
— Маш! Ты сильно-то не старайся, а то будем здесь торчать, как два волоса на лысине! Нам же спрятаться где-то надо, чтобы в глаза не бросаться.
Машка немедленно бросила дергать сено, уселась на низенькую скамеечку, тут и показалась похоронная процессия, которая не спеша, двигалась к выкопанной могиле.
— Сашка, давай, снимай на телефон, — зашипела Машка, как-то странно припрыгивая возле могилки старушки.
— Маша, мать твою! — прошипела сестра. — Что ж ты скачешь, как крольчиха на свидании! Быстро схватила бутылку с водой и начала мыть крест… Спокойно начала мыть… Ого… а чего ж народу — то почти совсем нет?
Машка лила воду из бутылки и разглядывала, кто выходит из автобуса. Народу, и в самом деле, было очень мало.
— Зато главные лица в сборе, — фыркнула она.
— Ты про Пашку?
— Чего это? Я про… да то что — сама не видишь?
— Да что ж такое-то! — выдохнула Сашка.
Возле белоснежного гроба, усыпанного цветами, стоял поникший Пашка, какая-то помятая тетка с толстым животом, девушка бледного вида в огромных очках… ветеринар — что удивительно, и… ну как же без нее — рыдала навзрыд Алина.
— Нет, ты на нее посмотри, — шипела Сашка. — Она еще и вопит от горя!
— Ага… Глянь, как к Пашкиному плечику припадает, — хихикала Машка. — Того и гляди, сама в могилку кинется.
— Кстати, зря мы не пошли. Некому нас было бы прогонять. И шум бы никто не стал поднимать.
— Это потому что мы не пошли. А если б пришли, сто пудов, нашлась бы какая-нибудь зараза, которая устроила бы панихид-шоу. А сейчас… все чинненько и блахородненько.
— И чёйта вы тута делаете? — вдруг раздался мужской голос совсем рядом.
Сестры оглянулись. Рядом с ними стоял пьяненький мужик совсем не доброжелательного вида.
— А ты кто такой будешь, мил человек? — отчего-то по-монашески тоненьким голоском запела Машка, совсем забыв, что по легенде она мужик.
— Я отец … тьфу ты, я сын бабки Матрены! — сурово надвигался на сестер мужик. — Это моя могила!
— А мы…
— А я знаю, кто вы! — рычал мужик. — Ты — Файка, сестра ее. Тетка моя.
— Да, — старательно заулыбалась Сашка. — Это я.
— Ты ее и убила, сволочь такая! — еще страшнее рычал мужик. — Еще и мужика своего притащила… А чейта он у тебя пищит-то? Евнух, что ли?
Машка теперь только кивала.
Вообще, сестрам надо было бы следить за похоронами, но этот мужик, будь он неладен…
— Давайте, мы быстренько на могилке приберемся, а потом вы и зайдете, — предложила Сашка.
— Вы мне мозги не это… не пудрите, — отчего-то все больше накалялся незнакомец. — Быстро, Файка, отвечай, зачем мою мать грохнула?!
— Я не Файка, на минуточку… — пришлось признаться Сашке. — Мы с вашей маменькой… мы просто были подругами… Вот я и…
— Ха! Ей было 91 год, а тебе… сорок, хороша подружка, — не поверил мужик.
— Каких это со-о-о-орок! — за сестрицу возмутилась Машка. — Да нам…
— А ты ваще молчай! — рыкнул мужик и замахнулся на Машку кулаком.
