Он терпеливо ждал, когда я надолго замолкала, пытаясь обдумать, что сказать дальше, ведь чем дальше, тем четче я осознавала, что все сказанное мной, все больше напоминает ревнивую истерику неуравновешенной девчонки, которая не справилась с собственными эмоциями. Я не имела на эту истерику никакого права, так как сидящий рядом парень никогда не воспринимал меня, как любовный объект. Скорее, как малышку, младшую сестренку, которая нуждается в его внимании и защите. Да и сама до сегодняшнего дня относилась к Тиму, как к старшему брату, красивому, умному и такому притягательному для противоположного пола, но разве для меня тоже?
Так что же произошло, почему так задели слова этих девчонок. Ну целовались, так что? Парни старше, внимание девчонок естественно для них и они имеют право на личные отношения. А значит, должна с этим смириться и вести себя правильно. Это эгоистичная ревность собственника, а я не имею такого права. Ничего, привыкну и буду готова к тому, что скоро рядом с Тимом, «не моим» персональным Тимом, может появиться постоянная спутница, вон, как с Демонами. Смогу, это же не смертельно, просто обыкновенное правильное течение жизни.
— Лисичка, какая же ты еще маленькая девочка. Хочется, чтобы ты выросла побыстрей, чтобы понимать меня лучше. Какие-то дуры наплели тебе глупости, а ты, наивная моя, поверила безоговорочно и вместо того, чтобы бежать за объяснениями, пошла в раздрай и обиду на то, что сама нафантазировала. Как ты могла поверить в такую дурь, зачем мне все эти пустышки? Лизок, хорошая моя, настоящая, светлая, терпеливая, думающая принцесса, ну расти же ты побыстрей, пожалуйста. А я обязательно буду рядом. Ну что, мир? И пошли, иначе опоздаем на ужин, там Демоны с ума сходят от беспокойства, поверь мне.
И хотя солнце не светило, но ведь это от него было так тепло и прекрасно жить на свете?
Вроде и закончилась история без последствий, но некая настороженность внутри осталась. Я верила Тиму, ему незачем было меня обманывать. Просто становилась старше и более внимательной, мой мозг начинал анализировать события и происшествия, которые раньше проходили мимо, не затрагивая меня. Так, я с удивлением обнаружила, что, каким-то образом, мое место из задних рядов переместилось в первые, при встрече очередных спонсоров. А когда наша подросшая красавица Настя, покинула детдом, то почетное вручение пышного каравая, по непонятной причине, перешло в мои руки. С какой стати мне досталось это сомнительное счастье переминаться с ноги на ногу на крыльце с булкой и солонкой на ней, стараясь не уронить последнюю и упорно растягивая губы в улыбке, не желавшей быть естественной. Этакий паяц с приклеенной на лицо широкой фальшивкой. Как вытерпеть и не нахамить, когда то один, то другой высокий гость так и норовили погладить, или покровительственно, ласково потрепать меня рукой по щеке, приговаривая при этом фразы типа «Какая миленькая девочка!». Вот, как они отреагируют, если эта девочка в следующий раз укусит за протянутую руку одного из этих противных типов? Такое ощущение, что с таким же выражением, они треплют свою любимую псинку по мордочке. А еще жутко напрягало, что рядом со мной, директором и заведующей детдомом, в такие встречи все чаще появлялся тот незнакомец Виктор, что так напугал меня в первую встречу. Он был членом какого-то попечительского совета и все чаще мелькал на территории детдома. Впрочем, и сейчас пугал. Тем, что старался притиснуться ко мне чуть ли не вплотную, воровато стараясь прикоснуться при удобном случае, при этом сально поглядывая на мою высокую грудь, тесно обтянутую красивой одежкой, выданной для очередной встречи спонсоров, среди которых, с каждым разом, становилось все больше солидных и серьезных мужчин. Все это не добавляло мне настроения, превращая каждую такую встречу в каторгу. На мои просьбы не заставлять меня выполнять эти обязанности, заведующая разразилась получасовой пафосной речью, от которой у меня разболелась голова. Выбора не было, приходилось терпеть все происходившее.
Только один раз я все же не сдержалась и отвернулась, презрительно скривившись, когда коротышка-пузан с толстыми пальцами в тяжелых перстнях вознамерился погладить меня по волосам, при этом он запутался своими цацками в прядях, больно дернув. Наверное, позавидовал, у самого-то реденькие волосы вокруг плешки можно было пересчитать поштучно. Я фыркнула, когда дядечке на помощь резво ринулись окружающие во главе с Виктором. А этот карикатурный пухлячок, напоминавший разбогатевшего фермера, весело улыбнулся Виктору, указывая на меня, и проговорил, чуть понижая голос:- Дерзкая, значит? Не забудь пригласить, я буду участвовать обязательно!
А после этого так же жизнерадостно улыбнувшись мне, произнес уже знакомое:
— Милая девочка! Очень милая!
