Тим сдержал свое слово и теперь со мной рядом всегда находился кто-то из парней и девчонок нашего круга общения. Я совсем перестала ходить одна, только с сопровождением. Пусть это нарушало мою привычную зону комфорта, но это было минимальное зло, с которым можно смириться. Но вскоре и это перестало помогать. Однажды после уроков Виктор просто шуганул от меня девочку, с которой мы вместе вышли из класса, и, взяв за руку, рывком втолкнул обратно, гневно рыкнув на замешкавшихся одноклассников, которые горохом посыпались за дверь, оставив нас одних. При этом похотливо смотрел на мои закушенные от волнения губы, а затем, шумно сглатывая и дернув кадыком, перевел взгляд на мою шею и грудь, заставляя испуганно шарахнуться в сторону классной доски.
— Эй, шалая, поранишься, чего надумала, не трону. Пока рано, не дергайся, сказал! Детка, никак ты решила меня игнорировать и прятаться? Думаешь, получится? Не заставляй злобиться, иначе узнаешь, чем это чревато.
— Слушай, отвяжись от меня, я кричать буду. И на тебя управу найдут, что ты к малолетке лезешь? Думаешь, что за деньги все можно. Не надейся, я не буду молчать!
— Еще как будешь! Ты же хорошая девочка, правда? Бля, как же мне нравится твой страх, ох*еть просто, маленькая! Ты же понимаешь, звездочка, о чем я? Твои невинно опущенные вниз глазки и вся эта поза, заводят почище изысканных ласк. Да за тебя все эти толстосумы передерутся, но только после меня. Жаль, что ты очень заметна, да еще эти мальчишки рядом трутся, а то забрал бы тебя прямо сейчас. Но я потерплю еще немного, до весны, ведь твой дружок тогда выпускается? Ничего, пышечка, не страшно, время терпит, вот только не смей ничего такого с этим, как его, Тимуром? Урою обоих, если что замечУ.
— Ага мечтай, как же! Все тебе назло сделаю.
— А вот этого категорически не советую делать, пожалеешь. Рано осмелела, думаешь- взрослеешь и сможешь отпор дать. Если только вот так, на словах.
— Ты не посмеешь!
— Не гунди мне, скоро я тебя от дерзости отучу, будешь как шелковая. Жаркая, ты же понимаешь, что даже поцелуев чужих не потерплю, не дай бог, что замечу. И кончай шарахаться, раздражает! Никуда от меня не денешься… Ты ведь не хочешь, чтобы твои друзья пострадали? Ты же понятливая девочка? Отвечай, когда я спрашиваю!
— Да, я поняла.
— Папочка!
— Что?
— Да, я поняла, папочка! Повтори.
Я недоуменно подняла на него глаза. Какой папочка? О чем это он? Виктор стоял напротив меня и со злой усмешкой выжидающе смотрел на меня.
— Что непонятного в той фразе, которую ты должна повторить?
— Зачем я должна повторять эту мерзость?
Отныне ты будешь называть меня так, когда мы одни. Я так хочу! Не заставляй повторять дважды. Итак, жду!
Бесит! Как же он меня бесит. Все для себя решил. Нет, один раз в жизни живем, хватит меня унижать. Да что он себе вообразил, извращенец хренов?
Я глубоко вдохнула, чтобы заорать погромче, но тут дверь класса открылась, и на пороге появился Сергей Васильевич с ребятами. Посмотрев на нас, он попросил посторонних покинуть кабинет, так как у него здесь занятия. Я с вызовом посмотрела на Виктора, но он молча повернулся и ушел.
А за дверью меня уже ждал встревоженный Тим с Демонами. Шла за ребятами, пытаясь придти в себя и избавиться от внутренней злости и осознания того, кем являлся мужчина, слова которого меня повергли в шок. Идиотка заторможенная, тебе только что не показали на практике, как Домы выбирают себе сабу, а ты только беспомощно рот открывала от страха. Размазня ты, Лизка, полная кретинка. Если будешь так себя вести, то сдохнешь! А сейчас или потом, какая разница, не важно, главное, что тебя сломают, поиграют и выбросят, не заботясь о последствиях. Ты же слышала, что случилось с Настей, бывшей признанной красавицей и гордостью детдома? Ее подружки говорили недавно, что она прочно сидит на игле и за дозу готова под любого лечь. Ты этого себе хочешь? Хотя у меня точно будет круче, все же Настя до восемнадцати уже дожила, а вот сумеешь ли ты — это вопрос. Так что думай, Лизка, думай, перебирая плюсы и минусы и какой итоговый результат тебя устроит, ведь на кону твоя жизнь, а играть предстоит с хитрым противником, не имея на руках никаких козырей.
Но и сидеть, безропотно ожидая, когда за тобой придут, чтобы подцепив за шкирку, отнести зверюшку в предназначенный хозяином загон, тоже не хочу. Так что я имею за своей душой, нынче не стоящей ни гроша? Подвергать ребят опасности я не буду, этот вариант не подходит.
Я вспомнила внимательный взгляд нашего физрука Сергея Васильевича, когда он смотрел на нас с Виктором в классе. Показалось или нет, что презрение, с каким он смотрел на того, действительно отразилось на его лице, а не привиделось? В любом случае, та мысль, которая зародилась в моей голове еще тогда, требовала проверки. Рано предаваться отчаянию, надо бороться и сделать хоть первый шаг на пути к своей свободе самой решать, как тебе жить.
Найдя физрука в спортзале, постаралась без эмоций объяснить, что хочу.
