Время. Оно не меняет воспоминания и память. Они остаются с человеком навсегда. Только с годами постепенно вымывается, тускнеет все плохое, что хранится внутри, но ярче высвечивается хорошее, выступая на первый план. Поэтому детство всегда помнится радостно, каким бы ни было на самом деле, люди рядом в то время — не такими злобными и страшными, как когда-то казались. Человеческая психика щадит мозг, разрывая цепочки страшных воспоминаний на отдельные несвязанные кусочки, старательно распихивая их по множеству закоулков памяти, кутая в незаметный флёр забвения.
Время меняет самого человека. Мы взрослеем, становясь старше и мудрее. Приспосабливаемся к окружающему миру, учимся лгать и выворачиваться, становясь циничнее и жестче. «С волками жить — по-волчьи выть». Сколько же человеческих душ пришлось загубить, как низко упасть, пока у людей появились такие принципы? Может, именно поэтому в процессе эволюции у человечества появились ад и рай? Чтобы, стращая самого себя, в последний момент удержаться на грани запредельного, не превращаясь в дикого хищника, живущего только инстинктами?
Со мной этого не случилось. Может, прошло не так много времени, но мои воспоминания о прошлом были такими же яркими. О Демонах, жизни в детдоме, о моей первой, неосознанной, и потому нескладной, любви к Тиму. Воспоминания, подернутые тонкой паутинкой грусти о несложившемся счастье, которое поманило, но так и не исполнилось.
Я вспоминала о нем в те минуты, когда была одна, чаще всего вечерами, в своей комнате, перед сном. Словно бережно доставала минуты нашего бывшего времяпрепровождения вдвоем, перебирая их, как драгоценности, любуясь и лелея, чтобы потом снова спрятать от случайного чужого взгляда и прикосновения, наглухо застегивая на все замки собственную душу.
Нельзя все время жить на войне, воюя со всем миром. Рано или поздно любая из них заканчивается. Ты остаешься один на один с осознанием, что надо жить дальше, с разбитыми мечтами и прошедшим желанием мстить врагам. Потому что врагов больше нет, они мертвы, а ты живешь, несмотря ни на что. И будешь жить в этом людском окружении, в человеческой толпе, от которой нельзя отказаться. Инстинкт самосохранения не даст, с твоими навыками не выживешь в одиночку. Понимание и принятие этого и есть взросление?
И я постепенно социально адаптировалась к этому гражданскому обществу, врастая в него корнями. Не шарахалась в сторону при малейшем движении, не сжималась от толчка в спину, а они порой случались в толпе. Не сразу, но удалось внешне стать как все, совсем не выделяясь в толпе. А монстры, что сидят внутри, это личное дело каждого. Скользишь в человеческом муравейнике с привычной маской отстраненности на лице, и ладно. Может, только больше мужских взглядов останавливалось на мне? Я же знала, на что они ведутся, чего хотят все эти недоделанные ущербные мачо. Пикаперы двадцать первого века, опошляющие все, к чему прикасаются, автоматом сбрасывая с языка слова о восхищении и чувстве, которое внезапно на них свалилось, стоило им только меня увидеть.
Для них я обыкновенная девушка в стильной одежде. Спешащая в метро, по своим делам. С привычными наушниками в ушах, как преградой отделяющих ее от желающих познакомиться. Подходящая для легких, необременительных отношений, с обязательным перепихом для обоюдного удовольствия. Может, и для дальнейшей небольшой интрижки, без обязательств. Ага, как же, раскатали свои слюнявые рты!
Вот только они не знали, что в моей жизни было достаточно липких, похотливых взглядов, и к чему они привели. Теперь я не спешила тушеваться под наглым взглядом в упор, не отводила сконфуженно глаза в сторону. Отвечала нехорошей улыбкой, словно сигнализируя смотрящему на меня яркой, предупреждающей табличкой на электрическом столбе «Не влезай, убьет! Будут проблемы». Ломала все стереотипы этого шакалья. Цинично, медленно, демонстративно перекатывая жвачку во рту, показывая, что могу быть опасной. Играла роль, балансируя на тонкой грани защитных человеческих инстинктов, с которых мгновенно можно было сорваться, если бы на моем пути встретился настоящий хищник. Но пока мне везло, а плюсы и минусы таких отношений отчетливо представляла на своей шкуре. Спасибо, мы это уже проходили, знаем, плавали, захлебываясь в собственной крови и отчаянии.
Но какими же кровоточащими нервами мне доводилось играть эту невозмутимость неприступной ледышки. Казаться непрошибаемой, спокойной и уверенной, держать лицо, скрывая истинные чувства. И неважно, что внутри все сжимается и трясется от страха, это мои проблемы, и я должна их преодолеть. Это моя жизнь, и больше никому не удастся увидеть ее уязвимость и слабость. Однажды я сломалась под натиском депрессии и полной безнадеги, но выжила, выкарабкалась, оставив прошлое позади.
