Колесо времени продолжало свое движение. И меня опять макнули в грязь, показав полную уязвимость перед человеческими мразями. Никто не вытащит из очередной ловушки, поэтому нельзя расслабляться. Бежать под чью-то защиту не выход. Через несколько месяцев мне исполнится 18 лет, чем не повод становиться самостоятельной, готовой к «радостям» жизни, учиться защищать свое. В этом плане мне не стоит бояться претензий разве только от тетушки, решительно отказавшейся при поддержке мужа, от всей своей доли. Им ничего не нужно. У богатых свои причуды и мне на них плевать.
Сонечка мне понравилась, я бы с удовольствием продолжила с ней дальнейшее и более тесное общение. Только к ней бесплатным приложением шел в «пакете» ее муж Мориц. Оставшийся для меня неразгаданной загадкой в силу своей непроницаемости, закрытости. Тяжело общаться, когда все твои эмоции остаются без ответа, уходя в темноту и мрачность откровенно тяжелого человека. Если честно, таких людей предпочла бы обходить по широкому кругу, я его немного побаивалась. Пронзительного, стального, требовательного взгляда, которым он словно сканировал всю мою сущность. Нет защиты и не убежать, чувствуя себя маленькой мышкой перед огромной ядовитой змеей, выбравшей тебя жертвой и желающей проглотить в ближайшее время.
Странное состояние, он же ничего плохого мне не сделал. Все его общение со мной свелось к расспросам о прошлой и настоящей жизни, чем я живу, интересуюсь, чем хочу заняться в дальнейшем. Непонятный интерес, но общаться не хотелось. И чем дальше, тем больше, будто внутри рос запрет на мою откровенность.
Наверное, эта неприязнь возникла у меня с первой встречи, когда я была не в самом хорошем расположении духа. Иначе, чем можно объяснить? Я же видела, как он трогательно заботится о жене. Ласково, нежно, спокойно. Как будто рядом с ним не взрослая, самостоятельная женщина, а неуверенный в себе несмышленый ребенок, который может пострадать от собственных неразумных действий. И его необходимо от такого уберечь, поддерживая, направляя на правильные действия, любыми возможными средствами. Соню он любил, вот только меня такая незримая и тотальная опека давила бы реальной удавкой. Впрочем, тетушка рядом с мужем всегда была сдержанна, зажата на эмоции и слова. Но стоило ему отойти, Сонечка, словно оживала, мгновенно преображаясь, и на лице сияла улыбка. Становилось понятно, что тетя по натуре веселая, энергичная женщина… Меня откровенно пугали такие преображения, потому что я совершенно не могла уловить их причину.
Мориц тревожился и обо мне, предлагал пожить с ними хотя бы до совершеннолетия, пугая проблемами с опекой, бытовыми трудностями и чем-то подобным. А в случае моего согласия он сможет быстро уладить все необходимые формальности. Но меня реально колотило от одной мысли о совместном проживании в Австрии.
Не, не хо-ч-чу, не могу согласиться! Мне просто страшно! Наверное, про таких людей говорят, что у них тяжелая, черная аура? Или карма? На разбиралась в этом, но когда они уехали, взяв с меня обещание позже приехать в гости, дышать стало свободнее, словно избежала опасности и сбросила с плеч тяжелый груз, пригибавший к земле.
На фоне этого приглашения пыталась осмыслить последние тетины слова, которые она протараторила мне скороговоркой, забежав на минуту на кухню, где я заворачивала им в дорогу кулебяку с капустой, так понравившейся ей в моем исполнении:
— Лизочка, милая, попробуй меня услышать и понять, что это очень серьезно. Девочка, никогда, ни при каких обстоятельствах не соглашайся на уговоры Морица. Не смей приезжать к нам в Австрию, заклинаю тебя, Лизок! Не приезжай, даже потом я буду тебя, очень просить. По любой причине! Нельзя, слышишь? — Она явно хотела продолжить, но в этот момент вошел ее муж:
— Так, девочки, что за задержка, такси ждет. Соня, тебе нехорошо?
— Нет, Мориц, просто на кухне жарко, Лизонька решила побаловать нас своей прекрасной выпечкой, я пыталась рецепт запомнить, но ты же знаешь, что у меня неважная память. Если только записать?
— Малыш, нет времени, поехали. Лиза, спасибо за все, мы обязательно позвоним в ближайшее время, чтобы ты была спокойна.
И они уехали, оставив меня с последними словами — напутствиями Сонечки. Что это была за хрень?
Жизнь опять потекла по привычному графику. Учеба, работа, дом и снова по кругу. Я ни с кем не общалась, мне не нужны были новые друзья, а старых постепенно теряла, перестав заниматься танцами. Слишком больно от воспоминаний и незаживших ран от ухода бабушки. Только сейчас, наконец, поняла, насколько не хватало ласки и бескорыстия, с которыми она приняла в свою жизнь незнакомую, всех дичившуюся девчонку с больной душой. Сколько собственных нервов она потратила, пытаясь отогреть и вернуть мне саму себя, без чего я не смогла бы сейчас нормально адаптироваться в человеческое общество.
