Я останавливаюсь с натянутой улыбкой на лице, стараясь спокойно дышать, словно ничего не происходит, лишь пустяшный разговор.
— Красивой девушке не стоит ходить поздно ночью одной, можно попасть в неприятности.
Вот же зараза, ты уже случился, такие не привыкли к отказам, просто не воспринимают, ведь я сейчас должна, самое малое, сама вцепиться в ручку автомобиля, пока он не передумал. А если мои нервы не крепки, то и сиять от счастья собачьей улыбкой, преданно показывая готовность к выполнению всех прихотей хозяина. Черт, что же делать, наверное, надо вернуться в клуб и вызвать такси?
А еще он нахал, бесцеремонный и беспардонный упрямец, который прет напролом, не замечая преград. Почему-то была в этом уверена, иначе он не носил бы эту небрежную прическу, которая очень ему шла и за которой чувствовалась работа настоящего мастера, как и словно трехдневная щетина, чернеющая на острых высоких волевых скулах. Мускулистая накачанная фигура сильного тела, блейзер, обтянутые джинсами бедра и ягодицы — хорош, настоящий плейбой, но вызывает во мне только раздражение.
Я отступила назад и неожиданно стала падать, ногой попав в незамеченную ямку и потеряв опору. Сильные руки подхватили, не дав упасть.
— Не прикасайтесь ко мне, — зло говорю я, отталкивая его. Мне стыдно, что такая неуклюжая, а его пальцы дотрагиваются до моего плеча и без малейшего усилия поворачивают к машине. Теперь я не могу уйти, не могу сдвинуться с места. Не могу вырваться из его рук, хотя пытаюсь это сделать.
— Надо же, как фурор я произвел! К моим ногам так быстро после знакомства еще не пытались упасть!
— Я же сказала, чтобы вы не трогали меня!
А Самвел сокращает расстояние между нашими телами, одной рукой обхватывая талию, а другой, открывая дверь машины, пытается затащить в салон. Он хватает рукой мое запястье и заталкивает в дверь. Я с силой наступаю ему острой шпилькой на ногу, вырываюсь из его хватки и затем на автомате, еще не осознав, что собираюсь сделать, — ударяю его в ухоженную челюсть. Мой кулак сам сжимается и дергается вверх, с громким звуком соединяясь с его щекой. Он отшатывается, скорее от неожиданности и удивления, чем от боли. Мне самой больно, рука ноет от удара, я вложила в него всю свою злость. Но добилась своего, Каримов выпускает из рук, и я бегу от него к клубу, слыша, как Самвел кричит мне вслед: — Бешеная идиотка!
Распахиваю дверь, из которой только недавно выходила, сзади раздается визг шин и рев срывающегося с места на скорости автомобиля…
Ну, здравствуй, пи**ец, я знала, что ты придешь…, и ждала, хотя и не так быстро, проходи, чай будешь?
Я знала, что неприятности появятся, но что они обрушатся на меня снежной лавиной, не могла предположить. От той, кого совсем недавно я готова была назвать своей подругой. Единственной. Потому что судьба не жаловала меня такими щедрыми подарками. Вот и сейчас — поманила красивыми эмоциями, заставив поверить и распахнуться навстречу, а затем оглушила завистливым предательством, будто выкачивая весь воздух до последней капли и оставляя взамен лишь гулкую пустоту. Понимание, что тебе это не предназначалось, ведь ты по-прежнему изгой… Эпохи, времена не меняют сути продукта природы — человека, он также пытается оторваться за все свои невзгоды на том, кто ближе всех и до кого можно дотянуться без проблем. Все люди разные, и что неприемлемо для одного, для другого — в порядке вещей. И, неважно, что твои обиды несправедливы и надуманны, не себя же в них винить? Лишнее доказательство, что люди разные бывают. Редко кто плечо подставит, чаще по жизни — ногу. Одни навстречу душу открывают, а другие в нее плюют…
Давно научилась держать под контролем чувства, все же прошедшие невзгоды и пролетевшие года, многому меня научили. Назавтра я появилась в гримерке, как ни в чем не бывало, на лице — обычная приветливая улыбка, маска спокойствия, никакого замешательства, голос при приветствии звучит ровно и доброжелательно, когда я встречаюсь взглядом со Светланой:
— Привет, девочки, в программе никаких изменений, все по-прежнему? Рита, мой первый выход за тобой? Здравствуй, Светлана, ты не могла бы немного подвинуть стул, чтобы мне пройти к своему месту, я не мышка, в щелку не просочусь — мое зеркало рядом с ней, у самой стены, а она сидит, демонстративно отодвинув стул.
— Что, от самомнения так раздуло, не пролезешь? Учти, толстые фигуры клиенты не любят, из клуба жирных сразу выгоняют!
— Нет, мне нечем хвалиться, свои возможности прекрасно знаю, а полнота не грозит. Это не ты ли недавно жаловалась, что прибавила три килограмма и не в форме? Так дашь мне пройти на свое место?
— Я никогда не буду толстой! — чуть ли не по слогам прошипела Светлана. — Я просто ФИГУРИСТАЯ!!! Нет, вы только посмотрите на эту выскочку! В клубе никто, без году неделя, обыкновенная дешевая шестерка — стрипка, посягающая на чужое, а как заговорила, паршивка! Тебя Кэт вышвырнет сразу, стоит мне ей намекнуть, что ты тут личный бордель пытаешься устроить, чтобы богатенького клиента на крючок подцепить!
