Я делаю шаг назад. Если он дотронется до меня, все будет потеряно. Случится нечто ужасное. Я знаю, что именно так и случится, поэтому скомкано заканчиваю танец и практически бегу за кулисы, радуясь, что следующий мой выход только в конце ночи, около четырех часов. Может Самвел не досидит до этого времени и уйдет?
Следующая две рабочие недели были самыми тяжелыми для меня. Каримов появлялся каждый день и я практически ощущала, как вокруг меня сгущается атмосфера недоумения, как подозрительно, не понимая, смотрят на меня девчонки, словно обманувшись в своих ожиданиях. Будто их пригласили на веселое представление, которое оказалось концертом скучной классической музыки, которую не любят. Они надеялись, что я, немного поломавшись, бегом помчусь к Каримову в объятия, дав им повод обгладывать мне косточки, обсуждая, какой же хитрож*пой с*кой я оказалась? Словно от моего нравственного падения в их собственных жизнях изменится все к лучшему. Х*ра, если люди ждут от меня чего-то большего, чем я могу предложить — это их ошибка, а не моя вина.
Еще и Светка со своими выкрутасами, осатаневшая до безобразия. Клей в тушь, натертая стекловатой одежда для выступления, надрезанные завязки и иголки в костюме, разброс кнопок, исподтишка, из-за кулис, во время моего выступления, добавленное в воду слабительное. Ее фантазия на подлости была неистощима, как и дикая, животная злость, когда я успешно избегала ее ловушек. Но каким трудом мне это давалось.
В груди поселилась постоянная пустота, разрастаясь до небывалых размеров. Если ее не заполнить, то я утону в печали, угасая под гнетом нервных переживаний, сам воздух для меня в клубе становился невыносимым, угнетая тоской и немой безнадежностью, сжимая тисками фантомной боли внутренности и проникая ядом чужой злобы в самое сердце. Меня опять, как когда-то, перестали радовать танцы, каждое выступление давалось с трудом.
Я не напрашивалась на сочувствие и не подхалимничала, пытаясь по давней детдомовской привычке справиться с ситуацией сама, окончательно перестав верить в людскую доброту и надеяться, что можно чистотой помыслов обеспечить себе защиту от окружающего зла. Наверное, надо было пожаловаться Кэт, но правила поведения, впитанные в кровь с малолетства, не давали такое сделать. Если у жизни не учиться, она перестает учить и принимается наказывать, я четко это усвоила. Ко всему, моя защитница Рита взяла несколько отгулов, чтобы увезти на каникулы дочь к маме, в Ростов. Я помнила ее наказы и теперь всегда была настороже, чем еще больше раздражала неугомонную Светку, видимо, воплощавшую в жизнь свой план по выживанию меня из клуба. Во имя своей мечты, забывая, что если при этом человек делает подлости, то цена этой мечты — дерь*мо.
Однажды меня впервые освистали на сцене. Есть такие люди, называют их «клакеры». Они гораздо громче, чем обычные посетители, свистят, выкрикивают обидные, пошлые шуточки и оскорбления, пока ты выступаешь. Делают это слишком нарочито, так, что это начинает раздражать не только тебя, заставляя нервничать, ошибаясь, но и гостей, некоторые из которых тоже начинают улюлюкать, кричать. А ты в это время на самом верху пилона вниз головой… и это в тебя со всех сторон летят ядовитые стрелы ненависти, больно жаля, почти убивая морально. А так как, правила клуба формально не нарушаются, ведь зрители имеют право таким образом выражать свое мнение, то охранники не вмешиваются. Ты остаешься один на один с оголтелой толпой, гадая, кто же на этот раз постарался — сам Каримов или заклятая бывшая подруга.
Сколько еще выдержу? Хватит ли терпения, молча сносить придирки и подколки? И не стану ли в итоге бездушной куклой, живущей только во время танца? Может, плюнуть на все и уйти из клуба, но на что жить? Моих накоплений надолго не хватит, а дальше? Перейти в другой клуб, но кто гарантирует, что там мне не встретятся местные Светки и Каримовы? Это здесь охрана на уровне, а там?
Я стала просыпаться по ночам от кошмаров, которые выматывали, не давая высыпаться и потом полностью сосредотачиваться на сложных элементах выступления, утомленным собственными переживаниями организмом. Я чувствовала, что катастрофа шла за мной по пятам. Ничего не могла сделать, плыла по течению в эти долгие, томительные недели, теряя счет времени и пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.
