Смотрела, как под глазами появляются две широкие красные саднящие полосы, в одном месте даже появилось несколько маленьких капелек крови. За что же так со мной, ведь в глаза могло попасть и что тогда? Захотелось забиться в угол, как маленькому ребенку и плакать от жалости к себе, от несправедливости, от такой изощренной ненависти. Опять все рушится. Чувствую, что не справляюсь, трясутся непроизвольно губы, а по щеке уже стекает слеза, хотя нельзя показывать слабость, Лизка. Нельзя сдаваться, сломаться на глазах у всех, жгучую обиду просто необходимо удержать внутри, не показывая уязвимость, спрятав глубоко, запечатав показным равнодушием.
— Вот же стерва бессердечная эта Светка. Девчонки, она стекло толченное ей в пудру добавила, не лень было так мелко дробить, наверное, целый вечер старалась, гадина злобная, — это Лида внимательно рассматривает мою пудреницу. — Лиз, надо Кэт сказать, она это так не оставит!
— Я бы не стала торопиться. Что Лиза Светке сможет предъявить? Эта падла прекрасно знает, что в гримерке видеонаблюдения нет, она ничем не рисковала. Скажет в оправдание, что Лиза специально на нее наговаривает, потому что все слышали, как они ссорились и таким образом, хочет от нее избавиться. Кто-то из нас видел, как она чужую косметичку брала и сможет подтвердить, — Рита посмотрела на всех, — я так и думала, на то и был расчет.
— Что предлагаешь? — Это уже Лена подключилась, — ждать, пока она еще чего натворит, может, у нее точно кукушка поехала, свернулась на Каримове. Кстати, вы видели, он сегодня опять пришел, сидит впритык к сцене. Когда такое было, чтобы в чужом клубе два вечера подряд торчал? Точно, на тебя, Лиз, запал, ты с ним осторожней, слишком настырный, своего привык добиваться.
— Ты откуда знаешь?
— У меня знакомая в его клубе работала, рассказывала, как он одну девочку обхаживал. Добился и через месяц бросил. Вы посмотрите, какая Лиза красивая, каждому мужику лестно, я и так удивляюсь, что около нее никто не крутится.
— Она в маске выступает, а Каримов ее не на сцене рассмотрел, скорей всего Кэт расспрашивал, и показать попросил. Разве ему откажешь, когда сама лужицей перед ним растекается?
— Девки, а если проще, танец понравился? Вы же видели, Лиза и танец — одно единое целое. Она танцует, забывая обо всем, просто летает, будто к ней привязаны невидимые канаты, а на пилоне крутится, словно ее поддерживает трос. Этим и привлекла?
— Да не нужен мне этот Каримов в любом качестве! Девочки, да он же старый, о чем вы?
— Тридцать пять лет, Лиза, самый смак, не понимаешь ты ничего, — засмеялась Рита, — умелый, красивый, богатый и холостой! Завидный жених, только такие на полдэнсерах никогда не женятся, им голубую кровь подавай. Нам светит игрушкой в постель попадать, досуг ненадолго скрасить, это всем известно.
Зачем мне такое счастье? С каким бы удовольствием я уступила Светке это сомнительное внимание Самвела, продолжая дальше танцевать неизвестным инкогнито! Вон, какая панда на меня смотрит из зеркала, только полосы красные. Спешно замазала гримом приобретенные украшения, под ненавидящим взглядом вернувшейся Светки. Что бы ни случилось, а мой выход никто не отменял.
Правда, танцевать сегодня под немигающим взглядом Каримова было сложно. Слишком свежи были вчерашние воспоминания о его бесцеремонности, когда он пытался затащить меня в машину с неизвестной целью. Едва я начала свою программу, его чувственные губы расплылись в улыбке, обнажая белые крепкие зубы, будто его искренне радует мое появление на сцене. Поймала его пристальный, пригвождающий к полу голодный взгляд, но я свободна, как вольный ветер, он меня не смутит, на время танца просто выкину его из головы.
И пусть дыхание сбивается, сердце замирает, и дрожат обнаженные нервы в непослушном теле. Я привязана к сцене, не вырваться, не улететь, не скрыться. Чувство беззащитной открытости сводит с ума и доводит до грани, но справлюсь, не дав никому повода злорадствовать. Ничего не происходит, рядовой танец и все!
Я не могу удержаться и не смотреть на него, поэтому вижу, что он не остается равнодушным, свидетельством моего успеха был внушительный бугор на его ширинке. Даже глаза изменились, они горели яркими угольками, больше всего Самвел напоминал хищника в засаде. Липкий чужеродный страх прополз по позвоночнику и вязким комом подкатил к горлу. Впервые ощутила себя полностью обнаженной, что совсем мне не понравилось, и я сделала все, чтобы защититься от липкой похоти, пятнавшей меня чужеродным вожделением. Подняла руки и решительно сдернула тугую заколку с волос, позволяя им свободно рассыпаться по плечам, укрывая от нескромных взглядов тяжелым, шелковым, живым покрывалом.
И поняла, что сделала только хуже, потому что отчетливо увидела, как вспыхнули яростным огнем глаза Каримова. Он непроизвольно подался вперед, словно хотел одним прыжком прыгнуть на сцену. Боже, где там охранники, справятся ли они с Самвелом или он легко раскидает их по углам?
