залу и наткнулась на меня, то казалось, она нашла, то что искала, но затем отвела
глаза и, развернувшись, потоптала в женскую раздевалку.
— Как думаете девчонка выдержит’? — вдруг подал голос один из игроков.
— Не думаю, — тотчас же ответил, рядом стоящий парень, который, к слову, на
отборе проявил себя гораздо хуже Марголис.
— А вот я думаю, что выдержит, — пожал плечами, низенький светловолосый
паренек. — Я давно ее знаю. Девчонка- огонь, — добавил он, что заставило меня
сузить глаза.
«Интересно, когда же он успел разглядеть в ней этот самый «огонь»?!» — отчего-то
недовольно проскользнуло в моих мыслях.
Однако, прежде чем я смог бы одарить его презрительным и весьма недовольный
взором, Марголис снова появилась в поле нашего зрения и разговоры о ней тотчас
же стихли, словно мы о ней и вовсе не говорили. На подозрительную тишину,
Матильда лишь пожала плечами и едва ли заметно улыбнулась. Вероятно, ее
вовсе не расстраивало, что ее обсуждают. Я бы даже сказал напротив, забавляет.
Пока я как сумасшедший сталкер за ней наблюдал, она невозмутимо со всеми
здоровалась и очевидно в ее планы не входило подойти ко мне, а затем
темноволосая разговорилась с Бариновым и мои и так невысокие шансы и
надежды вовсе опустились на дно. К счастью, их радушная и, должно быть, очень
смешная беседа, судя по вечному хихиканью Марголис, прекратилась, как только
дверь спортзала хлопнула и зашел тренер.
— Не зеваем, засранцы! — весьма своеобразно поздоровался с нами тренер.
Мы тотчас же встали в шеренгу, и Марголис, конечно же, подальше от меня.
Создавалось впечатление, будто эта вредная особа меня избегает. Но даже если
это и так, то от меня не так просто убежать!
— Сегодня первая тренировка. Что я могу сказать, — шагая, вдоль шеренги и
заломив руки за спину довольно серьезным тоном начал мужчина. — У нас
получился неплохой состав. Многие ребята играют на уровне, но это не означает,
что можно филонить! Не думайте, что другие команды нам уступают! За кубок
придется побороться! Поэтому никаких пропусков без уважительной на то причины!
Устал, проспал, не успел, в туалете застрял, — всё это вы будете рассказывать
своей бабушке! Дисциплина — прежде всего! Поэтому, если кого-то не устраивает
график, кто не готов бороться, кто собирается распускать слюни, просьба покинуть
зал! — он замолчал на несколько секунд, и наступила гробовая тишина, после чего
он обвел нас строгим взглядом, и проговорил, — Есть такие? Отлично! Прежде чем
мы начнем, также следует добавить… Через две недели мы едем в спортивный
лагерь. Едут все без исключения!
Пререканий не послышалось, даже малейшего недовольства. Впрочем, и
радостных возгласов тоже не наблюдалось. В любом случае ехать придется.
— А теперь приступаем к тренировке, лентяи! — закричал тренер, а после свистнул
в свисток.
А дальше были два часа изнурительного труда. К слову, для человека который всю
жизнь занимался спортом, а затем беспрерывно бухал и курил, то бишь меня, это
было самым настоящим испытанием. Я и вовсе позабыв о режиме, и пожалуй
именно в этот момент, осознал насколько скатился. Неудивительно, что меня
хотели выпереть из команды. К счастью, я постараюсь все наверстать. Футбол, как
бы там ни было, огромная часть моей жизни. Это всегда было моей целью, и то что
действительно у меня хорошо получилось. Из-за одного глупого поступка глупо
было бы все перечеркивать. В конце концов, нас учили тому, что если ты уже упал,
то должен подняться, а не дальше валяться в грязи.
Когда тренировка была окончена, я едва ли дышал, а вот Марголис напротив была
бодрячком. В ней было еще столько энергии, будто она не бегала как угорелая по
полю, а отдыхала. Ну, и безусловно опять о чем-то болтала с Бариновым. Не то,
чтобы я ревновал. Глеб слишком сильно влюблен в Камилу, дабы замечать, что у
остальных девушек есть неплохие задницы и сиськи. Но вот что действительно
вводило меня в ступор, почему со мной она не болтает так же беззаботно. Почему
каждый раз, когда встречаемся глазами их отводит или же хмурится, словно я
портил ее настроение одним своим видом. Ведь я помнил, как весело блестели ее
глаза тем вечером. Как мы просто говорили и смеялись.
«Нет! Я должен выяснить» — твердо решаю для себя, а затем уверенно
направляюсь за девушкой, что бодреньким шагом направлялась в раздевалку.
— Марголис! — крикнул ей в спину и тут ее шаги ускорились, после чего хлопнула
дверь раздевалки.
Я даже не удосужился посмотреть по сторонам, прежде чем ворваться следом за
ней. Она уже стояла в стойке, будто готовая к обороне. Взгляд жесткий, руки
напряжены, а сама кажется готова в меня вцепиться. Я приподнял руки, словно
пытаясь этим жестом сказать, что не собираюсь причинять ей вреда.
— Чего тебе, Разумовский? — выплюнула девушка.
И тут я понял, что мне абсолютно нечего ей сказать. Задать вопрос: «Что
происходит?»‚ так это было бы по меньшей мере странно, учитывая, что мы даже
не являлись друзьями. С каких пор один поцелуй на спор стал для меня чем-то
важным?! Стоит ли тогда спросить, чем же заслужил ее немилость‘? Возможно. Но
хотел ли я услышать ответ? Не уверен.
