разошлись в разные углы! И чтоб я больше этого не видел! А если у вас слишком
много энергии, так я вам найду, куда ее деть! Позорище, — закончил тренер, а
затем с громким хлопком вышел из раздевалки.
Ребята уже сидели по разным углам, испепеляя друг друга глазами. Очевидно,
каждый из них считал себя правым. Один с рассеченной бровью, а второй с
разбитым носом и губой. К слову, именно второй вытер рукавом кровь, а затем
перевел свои небесные глаза на меня.
Он поморщился, а затем властно отчеканил:
— Не уходи. Жди возле байка.
Медленно кивнув, он улыбнулся и повернул голову обратно, задевая мою щеку
своей и как-то совсем невзначай провел рукой по ноге. Я бы и рада подумать, что
это была лишь нелепая случайность, но хитрая ухмылка, что теперь красовалась
на лице этого прохвоста твердила об обратном. Мы ехали недолго. Я бы даже
сказала, что время с Даней летело молниеносно.
Секунда, — мы возле универа, еще секунда — дорога, еще секунда, — проезжаем
знакомый магазин, а затем заезжаем в наш двор.
Остановившись, парень заглушил мотор, но вставать не спешил, впрочем как и я -
отнимать руки от его рельефного тела. Казалось, им там самое место. И это
вопреки тому, что мои женские ручки еще не контактировали с мужским телом. По
крайней мере, не в таком ключе. Моя голова покоилась на спине блондина и
должно быть я его обнимала, но какая к черту разница, когда так хорошо’?! Даниил
втянул в себя воздух, когда пальчиками я пробежалась по его животу, а после его
руки опустились на мои. Я зажмурилась, словно ожидая что парень скинет мои
блудливые ручонки, но он накрыл и сжал, так, будто и сам боялся, что я их уберу.
Нам было уютно в нашем молчании. Полагаю, порой и мы могли нормально
общаться, не пререкаясь и не бредя желанием убить или покалечить друг друга.
— Зачем ты к нему полез? — я едва ли слышно спросила, но, всё же, я точно знала
что парень услышал. Мы сидели настолько близко, а кругом была такая тишина,
что казалось можно услышать мысли другого человека.
— А что по-твоему я должен был молчать? — фыркнув, несколько резко изрек
парень в ответ.
Непроизвольно, я погладила его сбитые костяшки, а затем мягко, что было мне
несвойственно, спросила:
— А не должен был?
— Шмелев слишком много базарит, почем зря. Ему бы следовало научиться
говорить жопой, тогда бы все дерьмо, которое из него выливалось было хотя бы
обосновано. Я не даю свои… — оборвался он на полуслове, а затем, кашлянув,
продолжил, — девушек в обиду, когда они мне симпатичны.
Сердце замерло. Вероятно, для людей более сообразительных все было и так
предельно ясно, но для Матильды Марголис, то бишь меня, это было нечто из ряда
вон выходящее. И не потому что Разумовский делал что-то не так, а потому что
видеть и осознать совершенно разные понятия. Я все скидывала на шутку, мол
парню просто делать нечего, вот и мается ерундой, но то, что я нравлюсь этому
смазливому, пижону для меня было, как минимум, странно.
— Я…тебе симпатична?- спросила я, молясь, чтобы он не заметил дрожание моего
голоса.
— Разве это не очевидно?! — хмыкнул он, — Ты странная, — честно добавил. —
Бываешь взбалмошной и уж точно умеешь за себя постоять, еще до ужаса
противная по утрам и упертая, как бык. И я уж точно не знаю, чем именно ты меня
зацепила, потому что еще месяц назад я обходил бы тебя стороной, а сейчас
почему-то я сворачиваю везде за тобой.
— Но это ведь несерьезно? — хмыкнула я, отчего-то горько, пытаясь утихомирить
бешеные пируэты, которые вытворяло моё сердце.
Дурой я не была. Парню я интересна, до тех пор пока не завоевана, потом он снова
переключился на своих пустоголовых красивых куколок, а про свою взбалмошную
соседку и не вспомнит. Даниил наиграется, папа вернет ему все прелести жития, и
девочка-беда уже будет ему неинтересна.
— Откуда тебе знать? — довольно грубо огрызнулся Разумовский.
Я хотела отстраниться, но, как только предприняла попытку отодвинуться,
голубоглазый притянул меня за руки обратно.
— Отпусти!
— А если я не хочу отпускать? — он развернулся ко мне.
— Ты наиграешься и забудешь меня, — я выложила ему все, что было у меня на
душе и что так беспокоило меня последние дни, от чего стало как-то не по себе,
будто выворачиваешь душу наизнанку.
— Так что тебе мешает поиграть со мной? — лукаво ухмыльнувшись, несерьезно
произнес Даниил.
— Совесть, — коротко отрезала я.
Блондин вздохнул, а после встал с байка. Его внушительная фигура теперь
закрывала мне весь обзор, а сам он положил мне свои руки на талию.
— Так, ты считаешь, что я несерьезный тип‘?
— Да, — тотчас же ответила я, не задумываясь, ведь так оно и было.
—А если я докажу, что это не так? — прищурился он, наклоняя свое лицо ближе ко
мне.
— Рискни, — провокационо и смело заявила я, отклоняясь от наглеца.
— Тогда ты наконец-то примешь от меня цветы‘?
— Я обещаю над этим подумать, — пряча улыбку, проговорила я.
Бог ты мой! Похоже я флиртовала! Не иначе, как событие века! Да, еще и со своим
сумасбродным соседушкой, который, казалось, был отнюдь не против таких игр.
— Ты же понимаешь, что от меня не отвяжешься? — его тон был до тошноты
