— Откуда? — довольно требовательно поинтересовался я.
— От верблюда, — язвительно ответила Марголис.
закатив глаза, я спустил ей эту фразу, успокаивая себя тем, что однажды придет
день и язвочка заплатит мне сполна за оскорбления и напряжение в области паха.
— Какие планы на вечер‘? — совершенно невинно поинтересовался я, между тем
помогая ей раскладывать листочки с заданиями по партам.
— А что‘?
— Интересуюсь, — туманно произнес.
— Дела есть, — коротко ответила.
Мда, лучше бы уж вообще молчала. Впрочем, девушка сегодня сама не своя.
Дерганая она какая-то… И тут до меня дошло, что наверное это из-за нашего
вчерашнего поцелуя. И, честно говоря, мне с трудом удалось сдержаться, дабы не
сказать какую-нибудь глупость, чтобы заставить эти милые надутые щечки
покраснеть. Однако сегодня, я не планировал стать для нее врагом номер один,
поэтому предпочел своему эгоизму молчание, лишь изредка позволяя себе кидать
на темноволосую заинтересованные взгляды.
Закончив раскладывать задания, я пошел к кафедре, а за мной и Матильда.
Она так и продолжала молчать. Создавалось впечатление, будто девушка меня
игнорирует, но я-то знал, что ей просто неловко. И поэтому, решив немедленно сию
же секунду исправить сложившуюся ситуацию, я резко остановился, чем заставил
Матильду врезаться лбом в мою спину.
— Ты чего встал? — рассерженно и недовольно буркнула она, потирая лоб.
Развернувшись, я положил руки ей на талию, отчего девушка ахнула, а затем
положила свои руки мне на грудь и тотчас же смутилась, вероятно сама от себя
такого не ожидая.
— Я остановился, а встало у меня кое-что другое, — нагнувшись, прошептал я этой
язве на ухо, чем собственно говоря и заслужил удар в солнечное сплетение.
В глазах резко потемнело. все же удар у Марголис был, пожалуй, слишком сильный
для девчонки ее комплекции. Я пошатнулся и зацепился за парту, дабы
окончательно не упасть, тем самым окидывая какие-то листы на пол.
— Прости, — пискнула эта хулиганка, придерживая меня за руку.
Каюсь, её удар был неожиданным, а еще весьма болезненным, но спустя пару
минут отдышки, я пришел в себя и открыл глаза, наблюдая за тем как
обеспокоенная Марголис крутится вокруг меня юлой и причитает, как ей жаль.
— Милая, — прохрипел, а затем несколько насмешливо продолжил, — я, конечно,
понимаю, что бьет — значит любит, но давай эти игрища мы потом применим.
— Боже, Разумовский, ну почему тебе нужно быть таким пошляком?
— А что я пошлого-то сказал? — невинно хлопая ресницами, поинтересовался.
— Мы же в футбол играем как никак, а ты о чем подумала?
Она не ответила на мой вопрос, но и не засмущалась, лишь улыбнулась и покачала
головой, а после присела и начала собирать географические карты, которые я
должно быть и уронил.
— Я весь мир к её ногам положил, а она мне под дых, — подмигнул, между тем
помогая девушке. — Вы, девушки, такие коварные.
—- А вы, мужики, свиньи, — не осталась в долгу темноволосая.
Мы бы и дальше продолжали наши словесные дебаты, которые, к слову, нам обоим
безумно нравились, если бы нас не отвлек громкий топот и шум, который буквально
ворвался с открытой дверью.
А затем пятьдесят человек сидело в душной аудитории и смотрело на нас, как на
вершителей их судеб, кем мы, вероятно, в какой-то степени и были, учитывая, что
списывать нельзя, а нам приходилось постоянно одергивать ребят руки которых так
и норовили опуститься под парту, дабы пощелкать по гаджету и нарыть
информацию. За исключением нас, был еще преподаватель, который в отличие от
нас не был таким лояльными к ребятам. Мы хоть и делали замечания, однако
некоторые вещи предпочитали «не замечать».
Через час ребята, которые были поумнее, а некоторые похитрее, уже начали
сдавать свои работы, а еще через сорок минут аудитория и вовсе опустела.
— соберете листики, закроете аудиторию и отнесете все на кафедру, — отдав мне
ключи, проговорил преподаватель, а затем тихонечко так смылся.
Вообще-то, это не входит в наши обязанности, собственно говоря, как и тухнуть тут
все это время, но я не возражаю. Отнюдь. В частности, когда дверь хлопает и мы с
моей врединой остаемся один на один.
В моей голове уже сидел чертенок и потирал ладошки в предвкушении. Это был
настоящий парадокс. Моя внешность ангельская. Девчонки всегда сходили с ума
из-за моих голубых глаз и светлых волос. Многие мамочки мечтали меня
заполучить в свои зятья, а в детстве все бабушки умилялись и трепали по волосам,
однако вопреки такой милой и, как называла Марголис, смазливой мордашки,
внутри меня сидел самый настоящий дьявол. Развратный дьявол.
Марголис тем временем оперативно собрала в стопку листы и задания и уже
стояла около дверей, в нетерпении подергивая ногой и то и дело косясь на часы.
— Спешишь? — приподнял я бровь в вопросе, облокотившись на кафедру.
— Да, — несколько раздраженно ответила девушка. — Разумовский, давай без
твоих дуростей! Просто закрой дверь и отдай мне ключи, я все отнесу!
Прям святая простота, а не Матильда! Неужели думает, что так просто ее отпущу‘?!
Наклонив голову набок, я буквально стал прожигать девочку взглядом, надеясь что
