Определено! Имею ли я право ему что-то сказать?! Сомневаюсь…
«Хорошо.» — ответила, так и не спросив с кем этот гад развлекается. Мне
показалось, что это будет лишним.
«Друг позвал, два года не виделись.» — пришло через несколько минут, когда я уже
потеряла всякую надежду, что парень ответит.
«Хорошо погулять:)»
Больше от Разумовского я ничего не слышала, вплоть до трех часов ночи.
Этот ирод решил срочно поинтересоваться как мои дела, а на мой вопрос что он
употреблял, белобрысый только хмыкнул и вероятно даже обиделся. Только вот
обиды были его очень некстати, учитывая, что у нас лагерь на носу. Когда я эти
слова озвучила красавчик, кажется, смирился и пробормотав: «больше так не
буду», пожелал мне сладеньких снов и пошел спать. По крайне мере, мне он так
сказал, а на деле я проверить не могла. Но звуков музыки я не слышала, ко всему
прочему хоть этот паршивец и был навеселе, но пьяным в дрова его нельзя было
назвать.
— Марголис! — крикнул тренер, между тем осматривая толпу футболистов в
автобусе.
— Здесь! — отозвалась, подпрыгивая и вытянув руку вверх, чем вызвала смешок
парней.
Конечно смешно, их то видно, а мне из-за этих громадный сидений, что скорее
были сделаны для гоблинов нежели для людей, приходилось подпрыгивать, дабы
хоть половину лица своего показать.
— Есть! Баринова вижу, Воронин, где? — закричал вновь тренер, а я в свою
очередь вздохнула.
Собственно говоря, так и началось мое утро. К счастью, хоть папа помог до универа
добраться, а то тащила бы эту сумку сама. Нет, сумка может и не была большая, но
и я, вроде как, не метр девяносто. Можно было, безусловно, обойтись рюкзаком, но
пусть я и не любила тряпье, но обойтись одной парой кроссовок было не в моих
силах. К тому же, еще форма занимает места. Так, помаленьку и набралась
небольшая спортивная сумочка.
Разумовский должен приехать в сам лагерь. Несколько мне известно он приедет на
пару часов раньше. Сегодня мы еще не списывались, однако вчера парень едва ли
не целый день посвятил изменениям. Должно быть, и правда раскаивался. Хотя,
как по мне, так ничего сверх страшного он не сделал. Ну выпил немного, погулял с
друзьями, так молодой же парень не поддаться же ему в монастырь. Вероятно,
бывшая держала его на коротком поводке шаг влево, шаг вправо, — расстрел! Нет,
разумеется, Даниила нужно держать под контролем, однако это не значит вовсе
перекрыть кислород. Во всяком случае, для меня это были нездоровые отношения.
И пусть я была совсем неопытный, но что-то да понимала.
К тому же, я не дала свой ответ Дане. С каждым днем я становилась все больше
уверенней в своем «да». Разумовский, когда не хамил и не строил из себя
напыщенного индюка, был настоящей душечкой. Посылал поцелуйчики, сердечки,
говорил всякие милости и я, наконец-то, понимала женщин, которые любят ушами.
Так, за своими мыслями, которые прежде мне бы напоминали бредни влюбленной
дурочки, я не заметила как мои глаза закрылись, а затем сплошная темнота…
— Матильда, — сквозь сон услышала я голос, но просыпаться не спешила.
— Матильда! — вновь какой-то неугомонный дернул меня за руку.
— Что? — простонала, причмокнув губами, но глаза так и не соизволила открыть.
— Просыпайся, — снова настойчивый голос.
Решив, что поспать мне больше не суждено, я все же нехотя открыла глаза и
увидел перед собой улыбающегося Баринова.
— Мы приехали.
— Уже? — в удивлении осмотрелась и обнаружила, что автобус пустой, а все
ребята на улице.
— Ага, вставай и выходи, — произнес капитан команды, а затем пошел к выходу.
Размяв шею, что затекла из-за чертовых гигантских и до жути неудобных сидений, я
поднялась. Взяла свою сумку с последнего сидения и направилась на выход. Я еще
не конца проснулась, поэтому, смотря себе под ноги спускалась с автобуса, и
встала в ступор на последней ступеньке, когда увидела протянутую мне ладонь.
Подняв голову, я лицезрела ухмыляющегося Разумовского, что должно быть
отдыхал, а не работал, судя по его рассказам, которым я хотела дать определение
«сказки». В джинсах, кроссовках и белой обтягивающей футболке он выглядел как
голливудская звезда.
— Привет, — улыбнулся парень, а затем, так и не дождавшись моей руки, взял за
талию и спустил с последней ступеньки, прижимая меня к себе и обнимая.
В этот довольно щепетильный момент, казалось, все синхронно повернули головы
и пялились на нас. Мои щеки приобрели румяный окрас, а сама я со стоном
отчаяния уткнулась головой Дане в грудь, пытаясь тем самым найти защиту от
столь пристального и нетактичного внимания моих товарищей по команде. Грудь
Разумовского завибрировала от тихого смеха. Он опустил голову ко мне ближе и,
заглядывая в глаза и шаловливо улыбаясь, поинтересовался:
— Что такое, вредина?
— А то ты сам не знаешь, — буркнула ему в грудь, чем вызвала смешки остальных.
— Можете заниматься своими делами, ребята! — громко крикнул белобрысый и
похлопал в ладоши.
Кто-то усмехался, кто-то скептически приподнимал брови. По одной из версии я
наивная дурочка, а Разумовский этакий мачо-чмачо, который просто хочет меня
трахнуть. Чего греха таить, меня тоже терзали смутные сомнения, но с каждым
