- Ты точно не возражаешь, если я к ребенку буду так обращаться?
Ричард бросил на меня внимательный взгляд, но все же ответил.
- Не возражаю.
Я хотела поблагодарить, однако в наше пространство вторглась трель смарта, прерывая контакт Сына и Отца, и Барретт ответил на звонок, который, как и следовало ожидать, оказался деловым.
Слушая спокойный баритон своего мужчины, я положила руку на живот так, чтобы никто не видел, и тихо прошептала:
“К занятости отца ты тоже привыкнешь. Это нормально. Так и должно быть. Дело - прежде всего. Когда-нибудь ты тоже станешь таким же...”
Судя по всему, звонил Эванс из Испании, потому что иногда Барретт в своих коротких фразах упоминал Картахену и Ферроль, я же продолжала говорить с Акуленком.
“Слышишь, он признал в тебе младшего Хищника”, - тихо прошептала я, желая помочь своему сыну настроиться на сложную энергетику Отца, когда слова Барретта заставили меня прислушаться.
- Бесперспективный проект. Нет потенциала, - произнес Барретт, и я украдкой посмотрела на него.
Вероятно, его попытались в чем-то переубедить, потому что тон Барретта стал жестким, безапелляционным.
- Схема слабая. Эффективности ноль. Ведет к провалу. Не принесет пользы в будущем. Из жалости тащить проект не буду. Угробит время. Отвлечет от продуктивных вариантов. Топи его.
Сидя по левую сторону от Ричарда, я внимательно изучала его профиль и в очередной раз убеждалась, что мои выводы относительно того, что может случится в случае, если ребёнок не оправдает надежд Барретта на любом этапе его развития, были верны.
Я бесшумно вздохнула и закрыла глаза. Но не из-за страха и желания уйти в иллюзию, не из слабости или жалости к себе и ребенку, а потому что хотела собраться с силами. Они были нужны, чтобы отдать все их своему сыну. Показать ему, что я сделаю все возможное, чтобы он состоялся. Я не собиралась сдаваться, возмущаться циничностью Барретта и устраивать истерики, выпячивая вперед свой живот и требуя, чтобы он изменился или прогнулся под правила социума. Я полюбила этого мужчину именно таким и принимала его именно таким. И я планировала сделать все возможное, что от меня зависело, чтобы продолжение рода Ричарда Барретта состоялось именно так, как хотел этого Он.
Тем временем, Барретт завершил разговор своим традиционным “на связи”, я поняла, что наш совместный ужин, прерванный делами, продолжается, но, открыв глаза, наткнулась на взгляд Ричарда.
- В чем дело? - спросил он, и я поняла, что он вычислил мое тревожное состояние.
- Гормоны…
Но Барретт внимательно смотрел на меня. Он знал, что у меня есть более вразумительный ответ.
- С тех пор как ты здесь, ребенок не выходит на связь, - призналась я и, секунду подумав, продолжила: - А я очень хочу, чтобы он на тебя настроился уже сейчас. Хочу, чтобы он нашел с тобой общий язык. Хочу, чтобы он тебя принял. Твои правила и суть. Потому, что так ему будет легче интегрироваться в твою вселенную.
- Ты приписываешь плоду слишком много возможностей на данном этапе развития.
- Знаю, как это выглядит. Может быть, я выдаю желаемое за действительное. Но в этом взаимодействии я полностью настроилась на него, а не на себя и свои потребности. Поэтому чувствую его очень хорошо. Как и тебя. И мне хочется верить, что он меня понимает. Потому что он неординарный. Потому что Нарушитель.
- Нарушитель?
- Да, Нарушитель, - эхом повторила я и тихо добавила, зная, что нас здесь никто не услышит. - Я догадываюсь, как меня лечили. И по всем законам этот ребенок не должен был случиться. Но он оказался сильнее правил. Именно этим он тебя и заинтересовал. Именно поэтому ты и позволил ему быть. Не из жалости ко мне. А из-за его перспективности. Ты к нему относишься, как к проекту. Еще одному “Нарушителю”. И я очень хочу, чтобы этот проект стал успешным. Потому что я знаю, как ты поступаешь с бесперспективными проектами… Я понимаю, что у нас с ним нет права на ошибку.
Барретт смотрел на меня и никак не реагировал. Однако, я знала, что он принял мои слова. Он никогда мне не врал. Он всегда был со мной честен. И сейчас своим молчанием он подтверждал правоту моих догадок.
Я понимала, что ребенок меня слышит и, окажись он слабее, то немедленно испугался бы циничности этого человека. Но он был Сыном Ричарда Барретта. Он был Сыном Дьявола. Его продолжением. И это были не просто мои желания и фантазии. Я была уверена в правоте своих мыслей, потому что опиралась на факты. Уже в утробе он хотел доказать свою значимость, свою силу, начав с того, что, вопреки всему, выжил.
- Я сделаю все возможное, чтобы… - хотела сказать Сын, но не стала. Слишком рано. Лишь положила руку на живот и произнесла: - Чтобы этот Нарушитель стал самым успешным твоим творением.
Барретт вновь промолчал, но я и не ждала от него ответа. И в моих поступках и размышлениях не было страха. Только желание помочь и безграничная любовь к обоим моим Хищникам.
