Мой взгляд упал на один из “бассейнов”, который ждал свое судно, чтобы оттащить его на осмотр. Вспомнив пояснения Барретта, я тихо произнесла:
- Это самоходный плавдок. Туда загоняют судно, откачивают воду и отправляют на осмотр. Твой отец называет это “Обычный процесс докования”. Хотя я лично этот процесс до сих пор отношу к магии.
Далее мой взгляд упал на огромный сухогруз, и я, улыбнувшись, продолжила, вспоминая свое самообучение не только в мире оружия, но и во вселенной корабельного дела:
- Запоминай, Акуленок. Все гражданские суда делятся на три типа. Промышленные, транспортные и суда технического флота. Транспортные в свою очередь делятся на пассажирские, как например лайнеры или яхты, грузовые, как например сухогрузы или танкеры, специальные - сюда можно внести буксиры, и грузопассажирские. Вон то огромное темно-синее судно с белой каймой, которое стоит недалеко от коробки, называемой судосборочным цехом, относится к сухогрузам. Оно называется ролкер. Ты можешь называть его ро-ро. Почему ролкер? Потому что туда грузят технику на колесах. Например автомобили и даже железнодорожные вагоны. Да-да. Я не вру. Вот такое огромное судно, куда с легкостью заходят даже вагоны.
Я замолчала, любуясь судном, а мой сын провел сильный джеб мне в бок - он, определенно, хотел продолжения экскурсии.
Присев на диван, я перевела взгляд влево, где в доке красовался теплоход, вставший на осмотр, и продолжила объяснение.
- Это транспортное судно, но только пассажирское, - произнесла я и начала объяснять сыну, какие виды теплоходов бывают и как они делятся по району плавания. - Кстати, темой следующей выставки будут "корабли", - поделилась я с Акуленком своими планами и сейчас, когда мой сын освоился с рабочей энергетикой Барретта, я тихой поступью пошла по кабинету, знакомя сына с офисом отца. Ведя ладонью по черному длинному столу для собраний, я улыбнулась, вспоминая, как в свое время метила кабинет своей одеждой и танцевала на отполированной поверхности.
- Сейчас у меня бы так не получилось. Сейчас мы с тобой больше похожи не на лебедя, а на кашалотика, - усмехнулась я, разговаривая с сыном.
Наконец, дойдя до письменного стола Ричарда, я обогнула его с торца и посмотрела на тяжелое кожаное кресло. Кажется, оно тоже было новым - таким же массивным, но более современным.
- Обновил трон, - улыбнулась я.
Понимая, что я просто обязана познакомить Акуленка с рабочим местом его отца, я аккуратно присела и тут же погрузилась в энергетику Барретта - тяжелую, властную, металлическую, прохладную.
Закрыв глаза, я знакомила сына с густой рабочей аурой в ожидании его реакции. И она последовала. Акуленок несильно, будто пробиваясь сквозь урановый заслон, изучающе прошелся по моему животу рукой, и я улыбнулась. Может быть, я и выдавала желаемое за действительное, но мне хотелось верить, что он все почувствовал, что ему понравилась работа Барретта, и что сын Ричарда будет самым успешным его проектом и станет достоин наследного Трона этой необъятной империи.
- Просто так ничего не дается, мой хороший, - тихо проговорила я. - Тебе нужно будет очень много работать и развиваться, чтобы стать достойным своего отца. Но я знаю, ты справишься…
Вновь почувствовав приступ мигрени, я аккуратно выдохнула.
- Скоро все пройдет… - тихо проговорила я сыну и закрыла глаза. Мешал свет, и пребывание в темноте помогало.
Сидя в кресле Барретта, я все глубже погружалась в его энергетику и, чувствуя, как меня покачивает на волнах Соляриса, отключилась.
Не знаю, сколько времени прошло, но, открыв глаза, я увидела перед собой Ричарда - он внимательно сканировал мое лицо.
- Прости, - тихо произнесла я и, все еще не очень ориентируясь в реальности, добавила: - Знакомила Акуленка с твоим офисом и уснула.
Он не ответил, лишь продолжал смотреть на меня, а я, зная, что ранее он был недоволен моим пребыванием в его кресле, улыбнулась и, собрав силы, попыталась встать.
- Сиди, - внезапно произнес он, выставляя руку вперед, и это было кстати. Потому что, как только я оторвала затылок от спинки кресла, почувствовала боль, которая распространялась теперь не только на виски, но и на всю голову, включая затылок, уши, глаза, и даже челюсть.
Не слова не говоря, он потянул пальцы к моей шее, чтобы измерить пульс, а я, все еще пытаясь храбриться, слабо улыбнулась. Однако, чем дольше я находилась на поверхности реальности, тем отчетливее чувствовала, что со мной что-то не так. Не только голова. Меня бил озноб, и я чувствовала слабость.
Наконец Ричард убрал пальцы с моего горла и серьезным голосом произнес:
- У тебя жар.
Я внимательно смотрела на сосредоточенное лицо Ричарда и негодовала. Я злилась на свой иммунитет, который в последний триместр решил устроить мне неприятный сюрприз.
- Что-то болит? Чувствуешь схватки? - спросил Барретт и полез ко мне под платье, вероятно, желая прощупать, отошли ли у меня воды.
