Я любила наши совместные занятия в спортзале. Пока я занималась йогой, Барретт качался или бил по мешку, а Рик под наблюдением отца выполнял свой комплекс упражнений или отрабатывал удары, которым учил его отец. Я обожала наблюдать, как Барретт в одних шортах наматывал на ладонь эластичный бинт, а рядом стоял Рик в таких же шортах и повторял этот ритуал.
Иногда Ричард наклонялся к сыну и поправлял его бинт, и в такие моменты я забывала дышать, чувствуя единение отца и сына.
Свою функцию утяжелителя я тоже выполняла исправно. Когда Ричард забрасывал меня на плечи или на спину, Рик бросал на нас взгляд и, усмехаясь, называл меня “уравновешивателем”.
Я была согласна с этим эпитетом - это название напоминало “гармонизатор”, как когда-то мама называла папу. В какой-то степени я разбавляла холодную жесткую энергетику, источаемую Барреттом, мягкостью и безграничной любовью.
Иногда Барретт брал утяжелителем и Рика, и в такие моменты Акуленок был, как никогда, серьезен.
Сегодня Ричард, как и обещал, учил сына защите от внезапного нападения, а я, приняв очередную асану, наблюдала за своими мужчинами.
Барретт, сидя на скамейке и пригнувшись, через случайные промежутки обозначал быстрые легкие удары в голову Рика, то прямо, то сбоку, а сын должен был быстро поднять к голове согнутую в локте руку, прикрыв самые уязвимые точки - подбородок и висок. “Приняв” удар, Рик должен был быстро шагнуть вперед и атаковать отца локтем.
- Сильнее сгибай. Локоть должен быть острым, - комментировал Барретт. - Не старайся ударить локтем, тарань всем телом.
Рик чеканил движения, на его груди поблескивал жетон, и это тоже придавало ему сходство с отцом. Еще в конце октября, когда мы были на базе, сын попросил жетон для себя, и Барретт пообещал сделать такой же для него.
И вот сегодня Ричард на тренировке отдал ему дог-тэг, чем привел Рика в восторг. Теперь, наблюдая, как они вместе, в одинаковых шортах, тренируются, поблескивая своими жетонами, я в очередной раз благодарила Высшие Силы за этот подарок Судьбы.
- Интересно, на каком топливе он работает, - задумчиво произнес Рик, когда в коридоре послышались шаги, и в следующую секунду в отсек зашли Ричард и два матроса.
- На авиационном, - ответил он, подходя к нам. - Собирайтесь. Поехали.
Нас долго уговаривать было не нужно. Собственно, мы с Риком всегда были готовы к новым приключениям. Барретт активировал небольшой пульт в ладони, и стеклянная панель двери начала медленно подниматься вверх.
- Я хочу сидеть у руля, - бросил Рик, как только мы начали размещаться в уютном салоне, очень напоминавшем автомобильный.
- Сядешь мне на колени, - кивнул Барретт, и Рик с довольным видом улыбнулся, устраиваясь. В наш полет на "Лимитлесс" сын сидел у меня на руках и не был допущен к управлению из-за небольшого шторма.
Пока мы надевали наушники, Косатка начала медленно поднимать плавник, послышался шум воды, и мы плавно вынырнули в открытое море.
- Почему амфибия? - спросила я у Ричарда. Я видела на боут-шоу подобные яхтенные игрушки, но еще на них не каталась.
- Способен взлетать с воды. Но это полноценный спортивный самолет.
- То есть может и с суши взлететь? - вновь задала я вопрос.
- Может, - ответили в унисон Ричарды, и я улыбнулась.
- Какая у него скорость? - продолжал расспросы сын.
- Сто с лишним миль крейсерская.
- А высота?
- Двадцать тысяч футов, - ответил Ричард.
- Круто, - присвистнул Рик, а амфибия тем временем загудела интенсивнее, мониторы ожили, и Барретт медленно надавил на рычаг.
Пока мы набирали скорость, я бросила взгляд на его руку и улыбнулась - сверху лежала ладонь сына - он тоже управлял этим полетом вместе с отцом.
- Штурвал, - тихо скомандовал Барретт, и они потянули рычаг на себя.
Мы завибрировали еще интенсивнее и, наконец-то, оторвались от поверхности морской глади.
- Классный у нас “Нарушитель”, - кивнул Рик, рассматривая сверху судно, и я вновь поймала сходство с отцом, когда тот смотрел на свое творение из вертолета.
Внизу поблескивала бескрайняя синь Соляриса, мы взлетали все выше и выше, устремляясь к облакам, а моя память возвращала меня в тот удивительный полет на Лимитлесс на наш с Ричардом Эдем. Я так же, как и тогда, чувствовала скорость на кончиках пальцев, так же, как и тогда, ощущала себя чайкой Джонатаном, только теперь мы неслись вверх, а я сидела рядом и наблюдала за своими Ричардами.
- “Небеса - это не место и не время. Небеса - это достижение совершенства”, - процитировала я Ричарда Баха.
Рик бросил на меня заинтересованный взгляд, и я понимала, почему. Он, как и его отец, был перфекционистом, и слово “совершенство” для него не было пустым звуком.
- Ричард Бах. Бывший военный летчик, - пояснила я. - У него есть повесть про Чайку Ливингстона, который хотел научиться совершенному полету.
Рик на это ничего не ответил и, лишь немного приподняв голову к отцу, спросил:
- Давай выше поднимемся?
