– Авантюрина?! – Визг Греты звенел у меня в ушах, пока она пробиралась к нам через толпу. – Что ты делаешь? Где моя корзина? И с кем это ты разговариваешь? – Задыхаясь, она пробралась к нам и остановилась, схватившись рукой за сердце. – О, дорогая. – Печально качая головой, Грета повернулась к Марине. Затем она мимоходом оглядела Силке, её пальто и брюки, и на её лице отразился ужас. – Не знаю, какие истории рассказала вам эта порочная, неблагодарная девчонка, но это моя служанка, горничная, и ей не позволяется…
– На самом деле, – твердо заявила Марина, – она работает в моем шоколадном доме. Последние две недели это был мой подмастерье.
– Что? – Грета широко раскрыла рот.
– Не помню, чтобы я тебя отпускала. А ты, Авантюрина? – спросила Марина, подняв брови.
Я усмехнулась ей в ответ, и облегчение жидким золотом пробежало по моему телу.
– Нет, я ушла сама. Меня не выгоняли.
– Значит, ты разорвала свой контракт подмастерья? Гм-м… – Силке сурово покачала головой и щелкнула языком. – Городскому совету это не понравится! Что говорит закон о работодателях, которые уводят подмастерьев у их работодателей? – Она невинно вздернула голову и посмотрела на Грету. – Это только штраф или три дня в тюрьме? Что-то не могу припомнить. А вы?
У Греты в горле забулькало.
– Я… городской совет…
– Может быть, – сладко пропела Силке, – вы просто выплатите Авантюрине её жалованье за первую неделю, и мы обо всём забудем?
– Я… но я не должна ей платить.
– Забудь об этом, – шепнула я Силке и покачала головой. – Вот. – Я достала из кармана монеты, которые не успела израсходовать, и бросила Грете. – Ваша корзинка у фонтана. Возможно, голуби еще не всё съели. А всё, что они успели съесть, можете вычесть из моего жалованья.
–
– Готова вернуться к работе? – спросила меня Марина.
Я сорвала с головы чепчик и бросила его на землю, освободив короткие волосы.
– Абсолютно.
– Мммм, – промычала Силке и улыбнулась так, будто уже учуяла горячий шоколад.
Втроём мы ушли прочь, оставив Грету, беспомощно заикавшуюся от досады.
Когда я вошла в «Шоколадное сердце» после трёх дней отсутствия, яркое солнце сквозь окна так подсвечивало красно-золотые стены, будто они горели огнем. В кафе было тепло и уютно, и мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что все столики пусты.
Через распашные двери кухни в кафе ворвался Хорст. Его глаза были широко раскрыты, а улыбка полна зубов… пока он не заметил меня.
– О. – Его плечи ссутулились. – Это всего лишь ты…
Марина закатила глаза.
– Я привела нашего подмастерья обратно, если ты не заметил.
– Что? О! Прости! – сказал он с извиняющимся видом. – Рад тебя видеть, Авантюрина. Как хорошо, что мы тебя не выгнали. Марина тебе передала, что мне понравились твои пирожные?
Это были приятные слова. Но когда он обвёл взглядом пустые столики, я увидела, что его плечи опустились ещё ниже.
Моя радость тоже померкла.
– Значит, больше никто сюда не заходит?
Марина сжала губы.
– Если всем нравится бояться слухов и лжи, я им мешать не стану. Нам совершенно незачем оставаться в Драхенбурге навсегда. После того, как истечёт срок аренды, я не против куда-нибудь переехать и начать всё заново.
Хорст даже не взглянул на неё, когда начал так чётко и размеренно отвечать, как будто они репетировали эту сцену все последние три дня.
– Это было бы замечательно, если бы у нас
– Как бы то ни было, уехать вы не можете, – бодро сказала Силке. – Подумайте обо мне! Это мой город. Я не могу его бросить. А какой другой шоколадный дом в Драхенбурге позволит мне торчать в нём дни напролёт и пить горячий шоколад каждый раз, когда мне заблагорассудится?
Марина фыркнула.
– И на этой ноте… – Она зашагала в кухню. – Идём со мной, Авантюрина. Я хочу, чтобы ты снова приготовила горячий шоколад, но теперь под моим надзором.
Я поспешила за ней, Силке не отставала. Когда я оглянулась напоследок, то снова увидела сгорбленные плечи Хорста и пустое кафе.
Я восхищалась Мариной больше всех на свете. Но не могла перестать думать о том, что Хорст, в отличие от неё, в деньгах разбирался.
Я выросла, проводя каждую ночь на груде золота и драгоценных камней. Сейчас я бы всё отдала даже за маленькую часть своей прежней постели, чтобы выручить шоколадный дом.
Эта мысль заставила меня вспомнить о новой постели. Я бросилась к шкафу, в котором оставила чешуйчатую ткань, и, увидев её, облегченно вздохнула.
Ткань волнами переливалась в моих ладонях серебристо-малиновым потоком, красивые чешуйки совпадали и переплетались друг с другом в идеальной гармонии. При взгляде на них у меня больно кольнуло в груди. Я сжала ткань в руках, чтобы не поднести её к лицу на глазах у всех и не расплакаться от радости.
Но они, конечно, заметили. Утаить свои чувства от этих двоих было невозможно.
