— Это… сложно. — Яз прибежала на помощь Ниом. При этом она заметила тело, лежавшее у подножия полусгнившей лестницы — та вела к опасным на вид мосткам, открывавшим доступ к двум из восьми окон на левой стороне здания. Рядом валялись лук и связка стрел. Первое убийство Ниом, когда она бросила свою метательную звезду. Замечательный подвиг.
Хеллма вцепилась в мантию Балло и потащила его к Яз, которая вернулась с дрожащей Куиной:
— Что ты с ней сделал?
— Я? — Балло выдавил из себя усмешку. — Ничего. Теперь заклинание работает само по себе. Она только что оказалась на грани кошмара. Еще немного, и оно бы ее убило. Вы ничего не сможете здесь сделать.
— Сейчас я приду в себя. — Голос Куины был слабым и дрожал — противоположность ее обычной уверенности, граничащей с дерзостью. Она выглядела так, словно у нее на глазах вырезали весь ее клан.
— Мы ничего не можем сделать? — Яз повернулась, чтобы рассмотреть Балло, но избегая его взгляда, поскольку даже взгляд искоса в его глаз приводил в замешательство. — Но ты можешь. Ты исправишь все это. Для нас.
— Или что? — Йелна обрела дар речи, а вместе с ним и прежнее высокомерие. — Вы убьете нас, как убили Карима и бедного Ренара, лежащего у лестницы?
Яз сдержалась и не сказала, что Ренар пытался застрелить детей. Она отвернулась от Балло и встретилась взглядом с Йелной.
— Ты должен отозвать свою магию, Балло, — сказала Яз магу. — Сеус хочет убить нас всех. Ты помогаешь ему просто для того, чтобы не быть первым в очереди. Но ты все равно в очереди, что бы ты для него ни сделал.
Яз показалось, что она заметила сомнение в глазах маленького человечка, но его вызывающая ухмылка тут же вернулась. Возможно, он не мог признаться, что был неправ, и это для него было важнее, чем поступить правильно. Создавалось впечатление, что, если некоторым людям дать выбор между признанием вины или смертью, они избавят тебя от необходимости приводить приговор в исполнение и перережут себе горло.
— Когда лед придет, Сеус сделает нас королями и королевами подземного города. Это невозможно остановить. Коридор закрывается всю нашу жизнь. Всю нашу историю. Дай ему то, что он хочет, и, может быть, ты тоже сможешь занять трон.
— Я предлагаю воткнуть в него нож и крутить, пока он не сделает то, что мы от него хотим. — Ниом вытащила свой клинок.
— Просто выкрутим ему руку. Либо он сломается, либо она, — Венна указала на Колу, — сделает то же с этой. — Она встряхнула Йелну. — Она была той, кто убил Госпожу Путь. Верно, Куина?
Куина ахнула, как будто нож Ниом вонзился в нее и жестоко повернулся.
— Сова мертва? — Слова вышли прерывистыми. Быстрее, чем мысль, ее рука взметнулась и ударила Йелну по лицу. — Почему? Тебе не нужно было ее убивать!
Отпечаток руки Куины выделялся на щеке Йелны, белый, обведенный малиновым. Из уголка рта взрослой женщины сочилась кровь. Несмотря на это, ей удалось криво улыбнуться:
— Вы, дети, не совсем понимаете, с чем имеете дело. Эта старуха пыталась помешать нашему хозяину, и она умерла. Умерла легко. Как вы думаете, что будет с вами?
Балло заговорил, более примирительным голосом:
— Город под нашими ногами в сто раз больше того, что на поверхности. По сравнению с владениями Сеуса, Верити подобен лачугам, где на задворках живут мороз-кланы.
Яз знала, что это неправда. Она и раньше видела бесконечные пустые помещения подземелий Пропавших. Но почему-то это казалось менее важным, чем видение, которое слова Балло вызвали перед ней. Взаимосвязанные залы с колоннами и сводами сверкали золотом и серебром, из-за чего даже дом Венны казался безвкусным.
— Сеус обещает только смерть и боль тем, кто выступит против него. Но для немногих избранных… — Слова Балло нарисовали образ цепей, крови и сверкающих орудий пыток, только для того, чтобы этот образ сменился картиной элегантных тронов перед банкетным столом, заваленным разнообразными фруктами и мясом. Яз даже не могла назвать большую часть пира и поняла, что все это не могло быть плодом ее собственного воображения. Она яростно затрясла головой и картина исчезла, сменившись бурлящим возмущением в нить-пейзаже, обнажившим работу магии Балло.
