— Я… — Турин понял, что они в ловушке. Ужас похитил его голос. Это был конец, который ждал его на протяжении всего его путешествия. Бой, который невозможно выиграть. Яз не была здесь, чтобы увидеть, как он умирает. Он потянулся к Куине своей лед-работой как раз в тот момент, когда она вошла в темноту выхода. Он потянул ее к себе, когда начали появляться фигуры. Он не станет смотреть, как ее убивают. Они будут сражаться бок о бок. Прикрывать спины друг друга. И умрут вместе. Когда она скользнула обратно к нему, громко ругаясь, страх, который был в нем, исчез.
— Все кончено. — Он повернул ее к себе. — Давай устроим им ад. — Он повернулся лицом к атакующим Пеларти, Мали стояла рядом. — Охраняй мою спину, Куина. — Он взмахнул рукой — в этом не было необходимости, но каким-то образом это помогло сосредоточить его силу — и отбросил передовых воинов обратно к их товарищам. Этого было недостаточно.
Мали оглянулась.
— Мали! Бей их, сейчас же! — Турин поднял воина в доспехах, не прикасаясь к нему, и замахнулся им, как дубиной. Усилие вызвало вспышку боли за его глазами. Копье нашло узкую щель между ним и Мали и прошло между ними, взъерошив ее одежду. Еще одно пролетело над головой, и он молча поблагодарил богов за то, что пеларти целятся совсем не так хорошо, как он себе представлял. — Мали!
Она по-прежнему не оборачивалась.
Воительница-герант, ростом более семи футов, одетая в кольчугу с потрепанным железным шлемом на голове, перепрыгнула через мужчину, которого Турин свалил последним, проскочила мимо пеларти, которого Турин использовал в качестве оружия, и обрушила свой широкий меч сверху вниз. Рубящий удар.
Оцепенев, Турин ждал смерти, но только для того, чтобы прямо над его лбом произошел взрыв звука и сверкающего металла. Клинок герант соскользнул с другого и отклонился в сторону, едва не задев плечо Турина. Фигуры в рясах прошли мимо него, сверкая мечами. Все пеларти, нетвердо стоявшие на ногах, упали на землю со смертельными ранами. Остальные отступили в заднюю часть зала, где скапливался непрерывный поток подкреплений.
— Монахини? — Турин оглядел вновь прибывших. У многих из них волосы были распущены, как у Мали и Куины. — Послушницы?
Во главе их шагала монахиня ростом с Турина, женщина с голубыми глазами, такими бледными, что ее можно было принять за икта. Она была стара, может быть, лет пятидесяти, но шрамы, пересекавшие ее руки и лицо, намекали на уроки, преподанные ей годами.
— Госпожа Меч из монастыря Сладкого Милосердия, — прошептала Мали.
Куина подошла и встала у другого плеча Турина:
— Сейчас ты кое-что увидишь.
Из рядов пеларти вышел худощавый мужчина неопределенного возраста. Его начищенный нагрудник и толстые меха намекали, что он их глава. Багровый шрам тянулся от черной заросли его бороды к уголку левого глаза. В правой руке он держал небольшой железный щит, в левой — изогнутый клинок в половину его роста. Он окликнул монахиню на языке, который не был ни языком севера, ни языком Коридора.
— Нет, — ровным голосом ответила Госпожа Меч. — Уходите, пока еще можете.
Мужчина усмехнулся и ответил более резким тоном, указывая на дюжины воинов вокруг него. Многие держали наготове копья. У некоторых были подняты луки, стрелы наложены на тетивы.
— Предок учит нас любить, и еще тому, что все мужчины и женщины — наши братья и сестры. — Монастырская преподавательница боя стояла рядом с двумя другими монахинями в красных рясах. За ними стояла дюжина послушниц примерно того же возраста, что Мали и Куина, две были немного выше Турина и более крепкого телосложения, хотя что-то в их лицах говорило о том, что они могли быть герантами одного возраста с остальными. — Предок учит любви, но мы несовершенные сосуды, и, к своему стыду, должна признаться, что хочу сразиться с вами. Так что, пожалуйста, забирайте своих раненых и уходите. Моя душа и так достаточно запятнана.
Мужчина рассмеялся и пролаял команду. Звякнул лук, и в то же мгновение в руке Госпожи Меч оказалась стрела, не пронзившая ладонь, как у Турина, а захваченная, удерживаемая в нескольких дюймах от ее горла. В следующее мгновение еще больше лучников выпустили стрелы, и копья рассекли воздух. Монахиня двигалась, как Куина, но быстрее, каким-то образом поглотив расстояние между собой и врагом, как будто это был один шаг. Копья и стрелы не попали в цель — отклоненные, разбитые, поверженные в воздухе, — и женщина оказалась среди пеларти, в кружащемся танце смерти, прерываемом яркими брызгами крови и прерывистыми криками. Две Красные Сестры последовали за ней, едва ли менее смертоносные.
— ВЕННА! ЧТО ВЫ здесь делаете? — Куина погналась за светловолосой послушницей, которая шла позади трех монахинь.
— Сбежали до того, как появилась инквизиция. — Венна сосредоточилась, подняв меч, готовая срезать шальные стрелы с воздуха или вступить в бой с любым пеларти, который пройдет мимо Красных Сестер.
