Куина не могла игнорировать жгучую боль от своих ран, поэтому превратила боль в действие, убедив свои ноги, что боли можно избежать, если только они смогут нести ее достаточно быстро. Она перестала ползти и побежала, рывками. Забыв уроки, которые она выучила на уроках Госпожи Меч, Куина просто врезалась в Эулара, зажав его между своей скоростью и стеной.
Они оба зашатались и упали, оба закричали. Куина, которая действительно убежала от своей боли, теперь обнаружила, что та снова настигла ее, вернувшись с невероятной силой. Эулар, демонстрируя свои годы, неуклюже грохнулся на землю, застонав, его мантия взметнулась в воздух.
Куина со стоном перекатилась и умудрилась ударить старика ногой в безглазое лицо. Настала его очередь ползти, направляясь к дверному проему, где теперь стоял Эррис, держась за рукоять своего топора, лезвие которого было сломано. Куина протянула руку и вцепилась пальцами в мантию Эулара. Тот попытался вырваться, но она вцепилась в него мертвой хваткой. Ни на что другое сил не осталось.
Из разбитого носа Эулара хлынула кровь. Он высвободился из мантии, отполз от Куины и поднялся на ноги, опираясь на стену в качестве опоры. Похоже, он потерял спокойствие, которое ему было нужно, чтобы добраться до Пути. Вместо этого он пошарил пальцами в воздухе, как будто собирая паутинку, плавающую прямо за пределами видимости. И тут же каким-то образом он стал невидимым — не прозрачным, как лед, и не окрасился в белое, чтобы скрыть свое тело на фоне белизны, его стало просто невозможно заметить. Он преуспел в этом до невероятной степени: Куина точно знала, что он там, но не могла сосредоточиться на нем и обнаружила, что вместо этого смотрит на стену и вспоминает, как он там стоял.
В коридоре плоть Сеуса замерцала — она была там в одно мгновение и исчезала в следующее, оставляя только его кошмарный скелет. В эти мгновения Куина смогла получить более четкое представление о своих друзьях. Госпожа Меч, казалось, пришла в нормальное состояние и сражалась против великана, если это можно было назвать нормальным состоянием. Турин и Мали стояли прямо за ней, а Теус по какой-то причине находился в дюжине ярдов дальше по коридору, но топал вперед. На все это накладывались яркие потоки, вылетающие из рук Сеуса, готовившегося метнуть молнию, которая уничтожит их всех.
Куина огляделась в поисках любого оружия, которое она могла бы бросить, любого действия, которое она могла бы предпринять, чтобы им помочь. Она уже собиралась закричать, чтобы Яз бросила свою великую задачу и спасла остальных, когда увидела лежащий на полу, рядом с черной мантией Эулара, белый ящичек. Белый, как кость, ящичек, куб с закругленными углами. Белый ящичек Стержень-корня. Она схватила его обожженной рукой, открыла крышку и прохрипела своим поврежденным горлом:
— Помоги нам!
Над отверстием ящичка, содрогнувшись, возникло изображение Стержень-корня, миниатюрная версия: растрепанные волосы, острые темные глаза, красноречивые руки с длинными пальцами, которые хватают воздух, как у квантала нить-работника. Однако все, что он хотел сказать, было уничтожено грохотом чертовски сильной молнии, раздавшимся в коридоре.
ПО КОМАНДЕ ТУРИНА вода вырвалась из дюжины мехов, летя по воздуху блестящими веревками. Если бы кровь в телах людей так полностью подчинялась его воле, Турин смог бы убить десятки людей одним взглядом.
Турин бросил содержимое в сторону ослепительной энергии, изогнувшейся дугой в руках Сеуса. Как только он это сделал, Госпожа Меч оттащила Мали с пути Теуса. Челюсти-пес двигался не так быстро, как раньше, но все же намного быстрее, чем мог бы бежать Турин в свой лучший день.
Турин понятия не имел, может ли вода погасить молнию, но, похоже, у этого вещества было что-то общее с огнем, и, поскольку перемещение воды осталось единственным, что можно было попробовать, он решился. С воплем Турин вылил всю воду в сторону дуги.
Сеус выпустил свою молнию одним мощным ударом, так что та, которая поразила Куину, показалась простой искрой. Ослепительная вспышка энергии, казалось, должна была превратить всех врагов Сеуса в пятна на стенах. Каким-то образом, однако, простая вода отвлекла бо́льшую часть силы разряда с его пути, заставив его удариться в Теуса, который с грохотом мчался через жидкие канаты к своей цели. Из него разряд ушел в землю.
Взрыв убедил Турина, что потолок обрушился, но на самом деле его бросил на пол удар грома. Случайные разряды молний поразили их всех, но бо́льшую их часть принял на себя Теус, и то, что врезалось в ноги Сеуса, было дымящимся железным панцирем.
