Дуга молнии прошла через клинок Госпожи Меч, и та выронила его, выругавшись. Но каким-то образом, несмотря на то, что миниатюрные молнии прожгли полдюжины дыр в ее рясе, она поймала оружие другой, не обожженной рукой прежде, чем оно упало на пол. Мали отлетела назад, потрясенная, и упала, дергаясь, даже не попытавшись удержаться на ногах. Турин, тоже лежавший на земле и тоже обожженный, набрал воды, которая не превратилась в пар, и вылил ее на себя. На мгновение, пока он лежал в холодных объятиях воды, наполовину ошеломленно глядя на коридор, Турину показалось, что он видит Эулара. Священник был без мантии и ковылял прочь, от опаленных лоскутов на его тунике поднимался дым. Пока Турин наблюдал, Эулар начал исчезать, как видение, повернув ко входу в комнату, где находились Тумз-врата.
— Турин! — Мали пыталась поднять его на ноги. Он со стоном сел и сквозь туман смог разглядеть Сеуса, все еще пытающегося удержать равновесие после того, как масса челюсти-пса ударила его по голеням. Обломки пса неудобно обвились вокруг одной ноги. Фигура, которая, должно быть, была Эррисом, ухватилась за другую лодыжку Сеуса, когда гигант перенес на нее свой вес. С неестественной силой Эррис рванул ногу вверх. В следующее мгновение Сеус упал на колени.
Гигант потянулся назад, схватил Эрриса за грудь и потащил его вперед, поднимая его с земли одной рукой.
Предупреждающего свечения рядом с Турином было достаточно, чтобы он понял: Мали каким-то образом обрела сосредоточенное спокойствие, необходимое ей, чтобы второй раз за тот же час выйти на Путь. Отчасти это было свидетельством высочайшего квантал-таланта, который в первую очередь привлек к ней внимание Стержень-корня; отчасти это напомнило ему, насколько близки они находятся к четырем корабль-сердцам, которые улучшали все кровь-таланты, от скорости хунска до его собственной лед-работы.
— Отпусти его! — Мали высвободила свою силу, и Турин отвернулся, чтобы избежать попадания осколков в лицо.
Взрыв наполнил коридор еще большим количеством звука и света, чем удар молнии Сеуса. Ударная волна снова бросила Турина на пол. Он перекатился и приподнялся, безуспешно пытаясь избавиться от головокружения. Сквозь рассеивающийся туман Турин мог видеть, что Сеуса швырнуло с колен на спину, но — о ужас! — он все еще держал Эрриса, и на нем нигде не было никаких признаков повреждений.
Белые завитки бороды Сеуса задрожали, когда самопровозглашенный бог свирепо ухмыльнулся и его синие глаза снова загорелись электрическим огнем. И только когда он попытался подняться, Турин заметил, что Сеус ранен, его правая рука безвольно повисла. Позади его головы, словно далекий нимб, четыре большие звезды медленно описывали круги над центром зала. Сеус мигнул, и на мгновение его плоть исчезла, показав искрящуюся металлическую конструкцию под ней, одна рука все еще была раскаленной докрасна там, где в нее попал заряд Мали. За черными костями бога виднелась Яз, маленькая темная фигурка среди великолепного сияния корабль-сердец, все еще пытающаяся открыть дверь, которую запечатали задолго до того, как кто-нибудь подумал о каких-либо руинах, расположенных над ней.
ЕСЛИ ВОССТАНОВЛЕНИЕ КОРАБЛЬ-СЕРДЦА было умопомрачительно сложной головоломкой из-за множества движущихся частей, открытие ковчега казалось довольно простой задачей. Каждое корабль-сердце было ключом. С глазами Пропавших все четыре замка были самоочевидны. Настоящая задача состояла в том, чтобы вставить каждый ключ и повернуть их вместе. Не та задача, которая была трудной из-за сложности. Но трудная, потому что требовала огромной силы.
Маг Атоан почти не обладал талантом, необходимым для управления корабль-сердцем. Он перемещал оба своих корабль-сердца, действующее и время-звезду, используя смекалку. Его цепи позволяли даже тому, кого вызывали с улицы, при необходимости тащить корабль-сердце. Однако простой механики было бы недостаточно для открытия ковчега. Повернуть ключи надо было не только физически, но и ментально — надо было использовать грубую силу, чтобы повернуть внутреннее состояние звезд.
Яз боролась с бременем корабль-сердец, пытаясь повернуть их, боролась за то, чтобы сохранить рассудок — их объединенная аура угрожала разорвать ее разум на дюжину враждующих фрагментов.
И все это под аккомпанемент криков, воплей и столкновений в битве, в которой ее самые близкие друзья, ничем не прикрыв свою уязвимую плоть, сражались против жестокого металлического аватара, который Сеус создал, чтобы им противостоять.
Краем глаза она увидела Эрриса, насаженного на клинок Госпожи Меч. Ей даже не нужно было смотреть: нити безжалостно вливали подробности сражения в ее разрушающийся разум. Она видела настоящее, терпела повторения прошлого и была в ужасе от возможного будущего, в котором Сеус по-разному разрывал на части, поджаривал и избивал до смерти ее друзей.
