Когда первые редеющие клубы дыма достигли Куины, она поняла, что дым мокрый — и вообще это не дым, а туман, из которого начали появляться фигуры. Сеус, стоя на коленях, схватил Эрриса и с силой ударил его об стену. Ослепительный разряд Путь-силы прожег туман, ударил Сеуса и бросил его на спину. Куина увидела металлический скелет, его когтистые пальцы все еще сжимали Эрриса. Иллюзия плоти вновь окутала аватар, и, что удивительно, он начал подниматься.
Второй, гораздо более мощный взрыв Путь-силы пронесся над плечом Куины и вонзился в спину Сеуса, временно ослепив ее. К тому времени, как она сморгнула остаточные изображения молнии, от тумана остались только клочья, висящие в воздухе. Кости Сеуса были разбросаны и тлели вокруг обломков челюсти-пса, в котором жил Теус.
Эррис лежал, обмякнув, недалеко от распростертой и неподвижной фигуры Госпожи Меч, на его груди все еще торчала клетка из черных металлических пальцев. Турин стоял на коленях, сжимая окровавленную правую руку, возможно, разорванную летящим металлом. Только Мали осталась стоять, все еще слабо светясь после своего последнего контакта с Путем.
Тишину мгновения разорвал скрежещущий звук. Оказалось, что лежавшие недалеко от Куины кости Сеуса соединены тонкой серой сетью похожих на корни отростков. Теперь, вопреки здравому смыслу, отростки медленно сжимались, стягивая две части вместе. Куина посмотрела на поле из обломков и с ужасом увидела, что серые корни расползаются повсюду, тянутся из каждой кости, рыщут по каменному полу в поисках других костей. Она подобрала осколок сломанного топора Эрриса и рубанула по ближайшим корням, пытаясь разорвать связь между двумя частями ноги Сеуса. Вещество сопротивлялось ее усилиям. Нити даже пытались прилипнуть к стали, оставляя на ее яркой поверхности следы попыток вонзиться в лезвие.
Куина оглянулась на Яз, но та уже вернулась к своей работе с корабль-сердцами, на ее напряженное лицо было страшно смотреть. Возможно, это была игра меняющегося света, но Яз также выглядела более помятой, чем можно было объяснить дракой несколькими днями ранее… Это, как Куина знала по горькому опыту, было первым внешним признаком того, что появляются внутренние демоны и обретают свой собственный голос.
Стержень-корень все еще говорил:
— …собирают себя заново. Это технология Пропавших — примитивное использование энергии источника ее не победит. Это точка…
— А что победит? — крикнула Куина, держа маленького человечка всего в нескольких дюймах от своего рта.
Стержень-корень моргнул, как будто она обрызгала его слюной:
— Как я уже говорил, если ты посмотришь на дно этого хранилища…
— Ящичка! Это ящичек. Почему ты все усложняешь?
Куина перевернула ящичек вверх дном, направив проекцию Стержень-корня на пол. Из центра основания шкатулки торчала серебряная игла, двойник той, которую она воткнула в воротник своей рясы; но эта была частью ящичка. Она снова перевернула ящичек и рявкнула на Стержень-корня:
— Что мне с ней делать?
— Быстро — как я тебе говорил — найди любую часть структуры…
— Кость?
— Да. — Стержень-корень вздохнул. — Если хочешь. Найди любую кость, у которой все еще обнажена сердцевина… костный мозг, если тебе нравится… и вставь иглу. Этот ящичек содержит много чего, помимо меня, в том числе некоторые древние, но все еще мощные алгоритмы, которыми я могу вооружиться, и, если мы вторгнемся совместно, мы сможем его сокрушить, по меньшей мере локально.
Куина не слишком поняла то, что сказал Стержень-корень, но «сокрушить» звучало достаточно хорошо. Она стиснула зубы в предвкушении боли, затем яростно заорала и решительно побежала — так быстро, как только могла — в гущу обломков Сеуса, аккуратно ступая и стараясь не споткнуться о корни, которые даже сейчас стягивали кости вместе.
Она увидела, что не все части могут быть восстановлены. Некоторые кости расплавились и превратились в хрупкий черный шлак, другие разбились на сложные осколки. На них она увидела то, о чем говорил Стержень-корень. Под толстым слоем черного металла каждая кость имела сердцевину из жидкого серебра, которое в некоторых местах стекало с раздробленных концов, образуя блестящие капли на полу.
Некоторые корни даже тянулись к Эррису, который неподвижно лежал, руки и ноги согнуты под неестественными углами. Какой-то инстинкт подсказал Куине, что будет нехорошо, если эти корни доберутся до Эрриса и напитаются его сущностью. «Уберите Эрриса!» Она прокричала эти слова Мали и Турину. Как бы она ни была быстра, у нее не было времени на две задачи. Ей надо остановить воскрешение Сеуса.
