Было ли в Байни какое-нибудь тяжёлое, утомительное дело, которое могло её испугать? Нет, ни одного! Она не боялась ни тягот, ни усталости, и только одно её страшило – а вдруг не получится избавить деревенских дядюшек и тётушек от бедности, вдруг не выйдет как можно скорее принести достаток в их дома? Ведь она приехала сюда с мечтой помочь нуждающимся…
Но как же ей завоевать сердца жителей Байни?
– Ты молодая городская девушка, беленькая да чистенькая, говоришь на модном путунхуа – кто в деревне искренне поверит, что ты с ними сойдёшься? Кто поверит, что поможешь всем избавиться от бедности? А вот гуйлинь-лючжоуский диалект твоего родного Тяньяна очень близок к говору Байни, – сказал ей как-то старик-секретарь деревенской партячейки Лян Цзяньнянь.
Вэньсю, с детства учившая путунхуа и давно позабывшая своё родное наречие, вернулась в Тяньян и стала заново осваивать местную речь. Потом, не в силах ждать, она вновь отправилась в Байни и там принялась учиться местному говору от деревенских женщин. Приходя в бедные семьи, Вэньсю больше не расспрашивала их обо всём подряд с тетрадкой в руках, а снимала куртку и помогала женщинам мести двор, засучив рукава, возилась со скотиной или работала в поле. На полях она помогала собирать овощи и фрукты, сажать масличную камелию и табак. За работой девушка на своём ещё плохоньком говоре Байни пыталась завести беседу со своими товарками о повседневных делах.
Когда Вэньсю освоила местное наречие получше, из «девочки-секретаря» она наконец-то превратилась во всеобщую любимицу Байни – «барышню Вэньсю», «секретаря Сюэр».
– Минимальное соцобеспечение помогает решить только самые базовые бытовые проблемы, а чтобы действительно избавиться от бедности, нам придётся как следует потрудиться, – говорила Вэньсю деревенским. В дом к одному из них, Хуан Бансюаню, она заглядывала чаще прочих. В очередной раз она с порога ухватила хозяина за рукав и выдала:
– Моя фамилия тоже Хуан, так что буду звать тебя старшим братом! Брат, с твоими-то умом и усердием ты непременно сможешь идти к достатку!
Так под напором её беглых точных фраз на говоре Байни тяжёлая старая деревянная дверь наконец-то отворилась…
Да и сама Вэньсю изменилась: загорела, окрепла, стала больше похожа на свою, местную. Девушка сбросила туфли на каблуке и надела длинную куртку и штаны, чтобы защититься от солнца. Издалека она выглядела совсем как коренная жительница Байни. Набегавшись по извилистым горным дорогам, после полудня Вэньсю, страдающая от голода и жажды, принимала из рук деревенских старую фарфоровую чашку с мутной маисовой настойкой и, бывало, разом выпивала до дна.
Вокруг крайне бедной деревни Байни горы стоят грядами, а из четырехсот семидесяти двух дворов сто девяносто пять малоимущие. Одиннадцать местечек Байни расположены далеко друг от друга, многие из них разделяет больше десяти километров, а самое отдалённое находится в тринадцати километрах от администрации. Вэньсю потребовалось целых два месяца, чтобы обойти все местные домохозяйства. В некоторых семьях она побывала два-три раза или того больше. Для удобства перемещения Вэньсю купила в кредит маленькую белую легковушку.
У Вэй Найцина (кажется, ему только-только испольнилось 53 года) она была двенадцать раз: помогала прикинуть расходы на выращивание чайной камелии и взять льготный кредит по программе борьбы с бедностью. В том же году масличная камелия на его двадцати му земли дала небывалый урожай, и семья Вэй выбралась из бедности. Стоило кому-то упомянуть Вэньсю, Вэй Найцин говорил:
– Барышня Вэньсю всей душой мне помогает, точно родная дочь.
В Байни Вэньсю любила играть с детьми и слушать истории стариков о былом. Конечно, она часто слушала и рассказы пожилого партсекретаря Лян Цзяньняня.
В давние годы Цзяньнянь с другими жителями деревни, следуя принципу «кто возделывает землю, тому она и достается», подобно передвинувшему горы Юй-гуну[47], постепенно превратил местные пустыри в нежно-зелёные леса и впервые посадил здесь сахарные мандарины. Но сейчас он постарел и был полон сожаления. Конечно, как не печалиться: в деревне плохо развит транспорт, технология выращивания далека от современной, урожайность двух тысяч му мандаринов никак не растёт, а то, что есть, плохо продаётся. Деревенским не удавалось заработать, и некоторые домохозяйства, не получив выгоды от выращивания мандаринов, потеряли к этому интерес. Некоторые даже начали вырубать посаженные деревья.
Однажды почтенный Цзяньнянь отправился в горы, и Вэньсю пошла вместе с ним. Вооружившись фотоаппаратом, она запечатлевала на снимках тяжёлые красные и оранжевые плоды. Шагая вслед за Цзяньнянем, она исходила все засаженные мандариновыми деревьями склоны. Спустя неделю из города явились делегации специалистов – сразу несколько! Они приехали в горы Байни, чтобы оценить ущерб от насекомых-вредителей и обучить местных жителей способам ухода за посадками.