Глеба убили, Арина чудом осталась жива, но затем её все равно подставили. Меня посадили. А самое страшное, я потерял Ари.
На какое-то время остров притих, затаился, но меня не покидает ощущение, что затишье прошло. И теперь он снова открывает охоту, высматривая очередную жертву.
Мы с Феликсом и Ариной прилетели на остров для заключения предварительного соглашения по покупке её части акций. Ещё я привез образец титанового корпуса, спроектированный моим проектным департаментом.
Если заказчиков все устроит, будем запускать в производство.
Мы с Ариной больше не виделись. На следующий день после нашей встречи в отеле она вылетела на Бали, а я вернулся домой.
Я не звонил и не писал. Ебучий «профсоюз» настоятельно рекомендовал этого не делать, Арине тоже промыли мозг. Но каждое утро и вечер я заходил в чат нашей с ней переписки.
Там ничего нет кроме нескольких сообщений рабочего характера, но все равно я туда шел, чтобы посмотреть. Просто посмотреть. И все.
Странно, совсем недавно я так ревновал ее к Феликсу. Меня на части разрывало, когда я представлял, что она рядом с ним — говорит, смеется, даже просто молчит. А теперь как будто в голове что-то щелкнуло и встало на свои места.
Она моя, только моя Ари. Была моей, моей осталась, и будет только моей. Я все, что мне нужно было, в ее глазах прочитал в то утро, когда она ко мне в отель пришла. И больше я не хочу в ней сомневаться.
Мы просто с ней ждем, когда пройдет сделка. Потом все. Никакой профсоюз больше меня не остановит.
Вот и сейчас первым делом ищу ее глазами. Она тоже ищет. Мы встречаемся взглядами, и девчоночка моя чуть вперед подается. Зрачки расширяются, внутри на миг вспыхивает огонь и затухает.
Выдержанная моя.
Я тоже блядь выдержанный. Только все сложнее мне эта выдержка дается.
Больше всего хочется как в той часовне сейчас подойти, подвинуть Феликса, взвалить ее на плечо и унести.
Но нельзя, нас всех ждет Большая Сделка.
Пока ещё предварительная, мы фиксируем намерения. Некоторое время уйдет на подготовку бумаг, а за это время может случиться многое. И начинает оно случаться этим же вечером.
— Синьор Ольшанский? — вкрадчивый голос в динамике телефона не вызывает сомнений. Я знаю, кто это, ещё до того, как он представится. — Вас беспокоит Сальваторе Моретти.
— Приветствую, синьор. Чем могу быть полезен?
— Я хотел бы попросить о встрече. У меня к вам конфиденциальный разговор, который я не хотел бы афишировать. Мы можем встретиться через час?
Конечно можем. Я тебя ждал, сука, ты и так долго тянул.
— Назначайте время и место, господин Моретти. И да, надеюсь, вы понимаете, что я буду с охраной. Ничего такого, простая предосторожность.
Он рассыпается в комплиментах и извинениях, прощается, и буквально сразу с зашифрованного номера прилетает информация. Прилетает и через минуту исчезает.
— Все, парни, погнали, — заглядываю в соседний со своими апартаментами номер.
— Наша рыбка заглотила наживку? — хмыкает Иван, заместитель Андрея. Сам начбез сидит в кресле собранный и серьезный как всегда перед ответственной операцией.
— Не просто заглотила, — отвечаю парню, — походу он уже ее сожрал и не подавился.
***
— Полагаю, вы согласитесь с моими доводами, синьор Ольшанский, — заканчивает свой спич Моретти, надо сказать, достаточно длинный и содержательный. Я уже заебался слушать.
Пока он говорил, я думал, с какой филигранной точностью Арина охарактеризовала этот кусок дерьма.
Подозрительный, лживый и мстительный. Я бы ещё сказал, жадный, но справедливости ради, обвинять в жадности человека, который из-за денег выбрал настолько специфическую сферу деятельности, как минимум странно.
— А если нет? — стараюсь, чтобы голос звучал как можно более непредвзято.
— То есть как нет? — он неприкрыто охуевает, и меня невольно охватывает злость. Этот гондон решил, что если предложит мне деньги и поплачется как ему нужен остров, я сходу соглашусь уйти в закат?
— Я давно интересовался рынком криптовалют, синьор Сальваторе. Равно как и альтернативными источниками электроэнергии. И такая синергия одного и второго для меня просто сбывшаяся мечта. Я понятно выражаюсь, господин Моретти?
Он замолкает, играет желваками. Глаза делаются узкими как щелки.
— А что, если я вас очень сильно попрошу?
— Мой ответ будет таким же. Нет, — не вижу дальше причин церемониться.
— А что, если я укажу вам на последствия, которые может вызвать ваш необдуманный поступок?
Тогда я просто пошлю тебя на хуй, уебок.
— Я буду вынужден вам отказать.
— Что ж, я вас услышал, господин Ольшанский, — Моретти разворачивается и уходит. Мы с парнями продолжаем стоять и смотреть, как Моретти и его свита садятся в автомобили.
— Прикажете рвать, Демид Александрович? — спрашивает Андрей, исподлобья наблюдая, как они объезжают нас по кругу и скрываются за поворотом.
— Рвать, Андрюха, — цежу сквозь зубы. — В хлам.
Платонов поправил перекосившую запонку и одернул манжет рубашки.
Вечно её перекашивает, походу застежку заклинивает. Надо бы отнести в мастерскую, только когда? Из самолета в самолёт....
