Платонов с заложенными за спину руками увлеченно рассматривал колонны из египетского гранита и зелёного мрамора с позолоченными коринфскими капителями. Переключился на широкие стрельчатые арки, как тут его окликнули.
— Это вы меня спрашивали? — раздался за спиной мягкий голос.
Платонов обернулся.
Ошибка исключалась, это был тот самый священник, который совсем недавно чуть не обвенчал Арину Покровскую и дона Ди Стефано. Молодого дона. Старый пусть покоится с миром.
Тогда в церемонию вмешался Демид Александрович. Помешал. Старенький падре если и был в тихом шоке от действий босса, то никак этого не проявил.
Андрею всегда нравились люди, умеющие контролировать собственные эмоции. Он уважительно кивнул и слегка поклонился, хотя обычно ограничивался кивком.
— Приветствую, святой отец. Меня зовут Андрей.
— Рад видеть, синьор, — падре Себастьяно лучился добродушием и доброжелательностью. Глядя на него, сразу хотелось верить, что он действительно рад. — Какое прекрасное имя вы носите! Чем могу помочь?
— Я хотел бы взглянуть на вашу приходскую книгу. Меня интересует одна запись. Это возможно? — Андрей знал, что возможно, но предпочитал протанцевать все положенные «па» этого обязательного танца.
Они оба знали. Даже скажи падре «нет», Андрей все равно получил бы эту запись.
— Безусловно, вы ее увидите, если пожелаете. Могу я узнать причину, по какой вам понадобилась эта запись, синьор?
Андрей на секунду задумался. Он, конечно, не претендовал, чтобы его лик был увековечен в мозаике, которая украшала внутренне убранство капеллы. Но и лгать старику не хотелось. Скажем так, обстановка не располагала. Та же мозаика....
— Одному моему другу нужна помощь, — Андрей тщательно подбирал слова, чтобы не говорить всей правды, и при этом как бы не обмануть. — И я....
— Это хорошо, — мягко перебил его отец Себастьяно, приходя на помощь, — хорошо, когда вашими поступками движет любовь.
— Эммм... — хмыкнул Андрей, — не уверен, что это именно то чувство...
— Любовь слишком многогранна. Не следует загонять её в рамки. Книга находится в ризнице, если позволите, я вас провожу, — падре указал Андрею направление и достаточно резво для своего возраста двинулся вперед.
Они перешли во внутренний дворик, и отец Себастьяно повел его вглубь. Сегодняшний день был достаточно теплым и солнечным, ветер здесь не ощущался вовсе. Было удивительно приятно вот так неторопливо идти по мощеной дорожке, подставляя лицо солнцу.
Возможно, здесь не так и плохо, на Сицилии...
Они остановились у ризницы, на двери которой красовались незнакомые письмена. Андрей предположил латынь.
— Что здесь написано? — спросил он отца Себастьяна. Не столько из интереса, сколько из вежливости.
— Это первое послание апостола Павла к коринфянам. Вы читали это послание, синьор Андрей?
— Нет, — качнул головой Платонов и, хоть и не был коринфянином, почувствовал себя пристыженным, — но обязательно прочту.
— Апостол Павел говорил о любви.
— Прошу вас, — падре указал Андрею на столик. — Как закончите, дайте мне знать. Я буду неподалеку.
Он вышел из ризницы, оставив Платонова наедине с книгой. Тот с опаской прикоснулся к твердому переплету и открыл книгу наугад.
Столько имен... Одна строчка, одна запись, а между ними целая жизнь.
Где-то здесь хранится запись о крещёнии Винченцо Ди Стефано, о его венчании с донной Паолой, официальной супругой. О крещении законного сына Маттео и незаконнорожденного Феликса. О погребении Маттео и совсем свежая — о погребении самого Винченцо.
Забавная штука эти приходские книги...
Но к сожалению у Андрея времени на это не было. Его интересовала только одна-единственная запись. Найти ее не составило труда, поскольку Андрей знал дату.
Он даже глаза закрыл и снова открыл, чтобы убедиться, что ему не привиделось.
Убедился. Не привиделось.
Деви-Катерина. Ка-те-ри-на.
Огромный пазл неуклюже прополз по спинам собратьев и с грохотом встал на свое место, заполняя собой все выступы и впадины соседствующих фрагментов.
Дорисовалась картинка. Дорисовалась.
