Ну пиздец же, блядь, как сказал бы Демид Александрович.
***
Это была всего лишь формальность, но Андрей нуждался в доказательствах. И как только он прибыл из аэропорта, сразу поехал к доктору Рут.
Она всех бесила, особенно босса, поэтому общение с докторшей Андрей взял на себя. Для него Рут Лейбольд была лишь частью работы, а как работа может бесить?
По дороге Андрей лично прогнал выбранное фото через нейросеть и ввел промт, который предписывал выдать похожесть генерируемого изображения с оригиналом по возрастающей. Теперь он открыл перед Рут ноутбук и развернул к ней экраном.
— Вы продолжаете брать меня измором, господин Платонов, — сказала доктор Лейбольд. Она каждый раз это говорила, когда он приходил.
— Я всего лишь верю в ваши уникальные способности и в возможности искусственного интеллекта, — дежурно ответил Андрей и запустил генерацию.
Изображение получилось пугающе похожим. Рут долго молчала, разглядывая экран.
— Та была худее, — наконец произнесла, — давайте дальше.
С каждым разом программа выдавала все более приближенное к оригиналу изображение. Наконец Рут остановила Андрея, уставившись в экран.
— Поразительно, — прошептала она, — а я вам не верила.
С экрана на них смотрела Арина Покровская. Только не нынешняя, а девятнадцатилетняя девчонка, перед которой в свое время так провинился Андрей.
Проебался. Они вместе с боссом проебались.
Андрей сделал скрин экрана, запаковал файлы и отправил боссу вместе с фото, сделанным в ризнице Палатинской капеллы несколько часов назад.
— Была б я мстительной стервой, уже сто раз над вами позлорадствовала, — говорю, глядя на Аверина.
Да, я уже знаю, что никакой он не Хорхе, а Константин. Один из лучших траблшуттеров в мире.
Хотя, как на меня, самый дорогой далеко не всегда самый лучший. И недовольный взгляд, которым он меня одаривает, лучшее тому подтверждение.
Впрочем, он на всех так смотрит.
— Послушали бы меня, и такого не было, — не собираюсь никого щадить.
— Я сам виноват, — буркает Аверин, — надо было не доставать его из тюрьмы. Сидел бы там по сей день, зато всем было бы спокойнее.
Феликс молчит, но он тоже в шоке из-за Демида, который вступил в открытое противостояние с Моретти.
— Просто ебаный пиздец, — выдает через время Аверин, барабаня пальцами по столу. Вскакивает и начинает ходить по кабинету.
— Арина, вам стоит перебраться ко мне, — наконец нарушает молчание Феликс, — внутренняя междоусобица это реально пиздец. Никогда не знаешь, кто чью сторону примет.
Мне не очень хочется жить с Катей у Феликса, но, наверное, придется. Маму я бы вообще отпустила домой, в резиденции Ди Стефано достаточно нянек.
Она конечно рвется помогать, но у отчима в последнее время начались проблемы со здоровьем, и ей лучше побыть с ним.
Из-за Демида, которому, по выражению того же Аверина, вожжа попала под хвост, мы вынуждены были вернуться на Сицилию, потому что оставаться на Бали становилось опасно.
— А все потому что этому пиздюку захотелось потыкать палкой в змеиный клубок, — не успокаивается Аверин.
— Интересно, чего вы ждали, когда стравливали их с Моретти? — не могу удержаться, чтобы не съязвить.
— Кто ж знал, что он выйдет на тропу войны? — кривится Аверин — Соколиное перо, блядь....
Я не знаю, что у них произошло с Моретти, но Демид его фактически закопал, представив доказательства сотрудничества Сальваторе с полицией.
— Ты права, Ари, мы знали, с кем связывались, — наконец заговаривает Феликс. — Только видишь, в чем проблема, участие Демида нам не требовалось. Он должен был купить остров, изобразив из себя бизнесмена, которого интересует только доход. И всё. И отойти в сторону. Их бы накрыли всех, у нас готов план. Но Ольшанский стравил моих капо между собой. Начинается грызня. Одни требуют смерти Моретти, другие уверены, что Демид его подставил. И я должен принять чью-то сторону.
Мы не знаем, где скрывается Моретти, он исчез как раз перед тем, как Демид обнародовал доказательства. Лишнее подтверждение тому, что все за всеми следят....
— Ладно, я уехал, — поднимается Аверин, — будут новости, звони.
— А ты не знаешь, с чего Демид так озверел? — спрашиваю приятеля. — Я его не спрашивала, сомневаюсь, что он скажет правду.
— Сальваторе попытался ему угрожать, — нехотя отвечает Феликс, — и у твоего Ольшанского сорвало кукуху.
— Вы с Авериным так это преподносите, будто Демид не в себе, — решаю за него заступиться. — А он всего лишь действует привычными вам методами.
— Потому что мне теперь приходится выбирать между ним и моими капо. Понимаешь? Демид чужак, он не из наших. Я не должен позволять чужакам лезть в наши дела. Теперь я обязан посчитаться с Ольшанским, а потом найти и наказать Моретти.
— Ну прости. Я не знала, — пожимаю плечами. На самом деле я ни капли не раскаиваюсь. — Ты не знаешь, где он?
