О случившемся Кират сообщил братьям. Те забеспокоились. И вечером решили навестить одинокого отца и успокоить. Для этого купили бутылку водки, а невестка сварила бешбармак – любимое блюдо кочевников. Отца они застали у колодца, где тот собирался сменить кожаный навес над колодцем. Отец был сдержан и завел их в комнату за низенький столик. Как обычно говорили об овцах, о пастбищах; о том, как идут дела у других пастухов, какие у них заработки. При этом пили и кушали и ни словом не обмолвились о матери. И вскоре стало заметно, как сердце отца смягчилось. Старший сын понял: лучше лекарство для отца – это с сыновьями отправиться на пастбища: там к нему вернется душевный покой.
– Нынче сам думал о том же, – сказал Жасан. – Здесь мне плохо, в селе какой-то тяжелый воздух. В самом деле, нужно скорее уехать.
Затем дети навестили и мать, в доме Сулеймана. Невестка вмиг расстелила перед ними скатерть с лепешками и сладостями. В душе сыновья осуждали мать – за ее несдержанность к мужу, за слово «вор». И вместе с тем жалели ее: все-таки родная кровь. Узнав, что мать в полном здравии, сыновья решили уйти. Однако Лена упросила их задержаться: просто хотелось поговорить с детьми о чем-нибудь. Но с матерю им было скучно. О чем говорить? О Москве и все связанное с ним? Да и вообще, о чем можно говорить с женщинами! У них другие интересы.
На другой день Жасан собрал сыновей, чтоб поговорить о чем-то важном. Старший сын сидел рядом с отцом, двоя – напротив.
– Надо Айгуль доставить домой, – объявил отец, и сыновья в недоумении обменялись взглядами.
– После того, что случилось, кто возьмет ее замуж, кому тут она нужна, – возразил старший сын.
– Но пройдет два-три года, и люди начнут забывать, и тогда, с божьей помощью, мы выдадим ее замуж. Неужели не сыщется какой-нибудь юноша из бедной семьи или вдовец?
– Это унизительно для нашей семьи, – не соглашался старший сын.
– Что поделаешь, у нас нет иного пути. Поверьте, это лучше, чем иметь беглую дочь, которая неизвестно, чем там занимается, вдали от родни.
Для братьев это оказалось полной неожиданностью, и при этом чувствовалось, как отцу непросто было решиться на такой шаг. Сыновья согласились с ним. Даже Кират кивнул головой, хотя в душе был против такой затеи. Он боялся отца. Да и иначе не могло быть, если самого Жасана воспитывали на страхе.
– Но как вернуть домой? – спросил старший сын. – Сама Айгуль не приедет.
– Я хочу, чтобы ты, как старший брат, отправился в Москву и привез ее силой.
– Но я не владею русским языком, да и не бывал в больших городах. Я там затеряюсь.
– Ну ладно, пусть туда едет Сулейман.
Средний сын сказал почти то же самое, и добавил:
– Пусть в Москву едет Кират: он говорит по-русски, знает там дороги, улицы. Тем более он свободен, у него каникулы в техникуме.
С ответом Жасан не спешил, и было ясно, почему-то он медлит:
– Мне не хочется отправлять этого сопляка туда. Нет в нем мужской твердости. Но кроме него, больше некого послать. Ты смотри там, если твоя сестренка откажется ехать, то ударь ее как следует, а затем привези домой. Будь мужчиной, она опозорила всех и тебя тоже.
Кират молчал, понурив голову. Такая смиренность в азиатов в почете. Но в душе радовался, что снова увидит Москву, хотя очень сомневался, что ему удастся уговорить сестренка.
– Если Айгуль откажется, что мне делать? – спросил тихо Кират.
– Как это не захочет? Ты ее брат, и она должна слушаться. Если откажется, как я уже сказал, избей ее так, чтоб захотела. Ты ее брат и имеешь на то.
– Отец, но там столица, другие порядки. За это меня могут забрать в милицию. Даже когда я бросил бумажку на землю, то чуть не арестовал милиционер, представляете, за бумажку?
– Чтоб сдохла эта девчонка, зачем она только родилась? – злобно выругался Жасан.
– Отец, а может быть, сами поедете, Айгуль вас послушается, – предложил Сулейман.
– Что я потерял в этом большом базаре? Мне там не по душе. Я тоже не знаю их языка.
– Тогда остается только одно: пусть едет мама. Айгуль ее послушается и вернется, – заключил старший брат.
Такая мысль как-то сразу не понравилась Жасану. Эта русская старуха научила Зухру всяким вольностям. Сказав это, Жасан добавил:
– Нашим женщинам не нужны московские обычаи, они только портят их, делают непослушными. Зачем в доме нужна собака, которая не слушается хозяина. Верно, говорю?
Старший сын и Сулейман согласились с отцом и закивали головами, и лишь Кират промолчал. Это не ускользнуло от глаз отец:
– Кажется, ты не согласен со мной.
– Зачем вы нашу маму сравниваете с собакой.
– Может, это грубый пример, но вполне справедливый. Знай, насколько жена послушна, настолько муж и вся родня будут уважать ее. Ну ладно, давайте ближе к делу. Итак, получается, что кроме вашей матери больше некому ехать. Ладно, пусть будет так, хотя мне явно не по душе. Кират, передай своей матери, пусть завтра же едет в Москву и без дочери не возвращается. Во всем виновата она и пусть сама исправляет ошибку.