– Не может быть! Вероятно, они считают его вором. Запомните, что бы не говорили про отца, мы должны любить его. И вот почему. Да, был у него грех, зато он сделал нашу маму счастливой, и каждая женщина завидует ей. Мне думается: нашей маме и Айгуль в Москве заморочили голову. Вот почему они стали такими странными. Если мама и дальше будет так вести себя, то станет нам чужой. Смотрите, что случилось с Айгуль.
– Она уехала по другой причине, – сказал Сулейман, – она молода и город вскружил ей голову, а там – танцы, каждый день кино, магазины. Ну, ничего, когда это веселье надоест, она затоскует по родному дому.
– Будет лучше для всех, если она останется там.
– Айгуль сказала правду, – заступился за сестренку Кират. – В самом деле, ей хотелось учиться в институте, и других мыслей у нее не было.
– Нашел кого защищать! Конечно, у тебя еще нет детей, чтоб понять этого. Айгуль не какая-нибудь сирота, у нее есть родители, которые должны решать ее судьбу. Ко всему же она засватана и не имела право так делать.
После побега минула неделя, и Лена дождалась от дочери второй телеграммы. Ее доставил кассир колхоза Али, лет сорока, вместе с другой почтой. Он у ворот передал ее Лене со словами:
– Значит, она хочет учиться в институте? Конечно, это похвально, но не таким путем это делается, ведь весь уважаемый род опозорила. Я сочувствую вам.
– Мы сами не знаем, как такое случилось.
– Между прочим, говорят, отец жениха Самибая уже успокоился и не держит на вас зла. Говорит, что даже рад, что вся эта история всплыла до свадьбы.
– Я тоже рада, что их обида прошла, значит, они хорошие люди.
Кассир ушел, а Лена зашла в прохладную комнату, где муж слушал свое радио, вытянув ноги на одеяле. Звучал концерт народных песен. Лена опустила телеграмму на столик, тихо сказав:
– Телеграмма от Айгуль: пишет, что добралась нормально и устроилась у бабушки.
Жасан нахмурил брови и не промолвил ни слова. Отныне он не мог слышать имя дочери, при упоминании его отца охватывала злость:
– Это все проделки твоей матери. Это она надоумила нашу дочь бежать из дома, обещав там райскую жизнь. Я долго думал об этом. Истинная причина в том, что твоя мать живет одна, и она нуждается в помощнице по дому. Разве не так? Будь проклята она, что совратила нашу дочь.
От таких слов в душе у Лены возникла ненависть к мужу, который изуродовал ее жизнь и теперь смеет оскорблять ее мать – эту светлую, чистую женщину. Лена сжала кулаки:
– Вы не трогайте мою маму: она самая хорошая женщина на свете, – и голос ее задрожал. – Она никогда не причиняла людям зла. А вы, а вы – вор, который украл чужого ребенка и сделал ее своей рабыней. Вы изуродовали мою жизнь, в какого превратили меня? Мои брат и сестра стали профессорами – кем стала я? Разве мне такая судьба была уготовлена? И больше не смейте оскорблять маму.
Такие резкие слова просто потрясли его, что в какой-то миг он лишился дара речи.
– Ах ты, подлая, ты угрожаешь мне? – закричать Жасан, выпучив серые глаза, и вскочил с места. – Ты назвала меня вором, человека, который сделал так много для тебя, для семьи.
– У нас разное понятие о счастье.
В ярости Жасан дал пощечину, и жена упала на пол. Затем стал бить ее ногой в бок.
В то самое время в дом вошла невестка и тотчас застыла у порога, увидав, как свекор бьет жену. От страха молодая женщина попятилась назад и кинулась к сараю, где в полутемном коровнике работал Кират, который из сырого кирпича огораживал место для нового теленка.
– Кират, скорее, там твой отец бьет ногами мать, – крикнула невестка прямо с порога.
Сын бросил мастерок и побежал в дом. Мать стонала от ударов. Не раздумывая, Кират кинулся к отцу, схватил его сзади и оттащил в сторону. И тогда злость отца перешла на сына, и он крикнул: «И ты с нею заодно, и тебя они купили?» Отец ударил Кирата кулаком по лицу, и тот упал у ног матери.
– Убью, молокосос! Да как ты смеешь встать поперек отца? – завопил Жасан и двинулся на него.
– Прошу, не трогайте сына, лучше бейте меня! – стала умолять мать.
Жасан остановился, тяжело дыша, и снова закричал:
– Будьте вы все прокляты! Хотите под старость лет испортить мою жизнь?
И после таких слов в гневе Жасан удалился из дома, а затем и со двора.
Кират и невестка помогли маме встать на ноги и увели ее в дом брата Сулеймана в конце двора. Там ей будет спокойнее. И невестка вмиг постелила два слоя одеял для свекрови. Сам Кират сел у ее изголовья и спросил: «Как себя чувствуйте, может, врач нужен?» Лена отказалась: ничего страшного. И затем мать сама рассказала о телеграмме, и что было дальше, даже слово «вор». Сына поразила мамина смелость, ведь в доме никто не смел возразить отцу. При всем этом Кират не был до конца уверен, что его мать поступила верно, обозвав отца «вором». Это слишком, хотя правда. Но и отец не должен так бить, ведь мог покалечить.