Всю ночь родня Айгуль не сомкнули глаз, обсуждая ее таинственный уход.
И только на другой день, ближе к вечеру, они получили телеграмму от Айгуль.
Не успел Жасан вернуться в домой, как весть о побеге дочери облетела все село. Дети Лены ждали родителей, как никогда. И едва они ступить за порог, как все собрались у них за низеньким столом, начались расспросы у матери, так как отец сразу ушел в свою комнату. Задавали один и тот же вопрос: «Мама, неужели, это правда? Неужели Айгуль сбежала и опозорила наш род?» Лена передала историю побега с того часа, как стала ее искать. Ее дети были потрясены, как гром среди ясного дня. Всех поразило, откуда у такой тихой Айгуль столько дерзости, ведь даже вслух страшно произносить слово «побег». Какой позор! Их сестренка совсем, совсем ветреная. И это за месяц до свадьбы. Какой ужас! Сестры Айгуль плакали. Ведь позор коснется и их семьей, и зажиточные сваты будут стороной обходить их дом. А судьба самой Айгуль окажется куда ужасней, если вздумает воротиться домой. В лучшем случае, ее может взять в жены какой-нибудь вдовец с детьми. Так думали братья и сестра Айгуль. Лена слушала все это, понурив голову. А между тем их отец так и не вышел к ним.
Лишь через три дня Жасан смирился со своим позором. Выходит, так угодно Аллаху, такими словами он успокоил себя и покинул свою комнату. А во все случившемся муж винил только жену. Поэтому перестал общаться с Леной и на вопросы жены отвечал с хмурым лицом, лишь «да» или «нет».
По взглядам своих сыновей, по обрывкам фраз, Лена чувствовала, что они тоже винят свою мать в случившемся. А впрочем, Лену это уже не сильно волновало, потому что была уверена в своей правоте, хотя иногда в душу закрадывались сомнения: а вдруг я сделаю свою дочь несчастной?
О побеге дочери Жасана говорили в каждом доме. То была излюбленная тема. По значимости она могло сравниться с тем, когда сельчане узнали, что на самом деле Зухра – русская. И вот опять это семейство потрясло всех. Хотя следует сказать, что в аулах такие побеги девушек изредка случаются, правда, в Чираке – это первый случай. Чаще всего сбегают девушки из-за безумной любви или по причине беременности. А у Айгуль, что стряслось? То, что говорилось в телеграмме: о желании учиться в институте, не очень верили. Из-за этого еще никто не сбегал. Это просто глупо. Зачем девушке знания? Чтоб над мужем командовать и не слушаться его? Тогда, что же? И сельчане находили разное объяснение: одни говорил о московском любовнике, другие считали, что виною всему богатые магазины столицы, которые вскружили ей голову.
От столь ужасных переживаний Жасан не мог покинуть свой двор. Опозоренному отцу стыдно появиться на людях, ведь за его спиной будут шептаться. Но что поделаешь, без общества здесь нет жизни. И на пятый день душа Жасана не выдержала одиночества. В чайхану он явился вечером, как можно позже, когда людей будет меньше. При виде несчастного Жасана, мужчины сначала завели речь о его здоровье, и затем дядя Халил спросил о главном:
– Я к тебе дважды заходил, но твоя жена сказала, что ты нездоров и спишь. Ну-ка, расскажи, что стряслось с твоей дочерью. Почему я, твой дядя, узнаю об этом позже всех.
– Чего рассказывать, если и так ясно.
– Да, весьма неприятный случай для нашего рода, и я тоже переживаю. Кто б мог подумать, что твоя дочь оказалась столь легкомысленной, как моя Юлдуз.
Такое ужасное сравнение кольнуло отца прямо в сердце, и Жасан обиженно вскочил с места, воскликнув:
– Вы не путайте Юлдуз с моей дочерью! – он спешно надел свои галоши и ушел. Дядя растерялся и успел крикнуть ему в след:
– Жасан, подожди, я не это имел виду. Я хотел сказать, что…
Жасан был взбешен и быстрыми шагами, по пыльной дороге, устремился домой.
В то самое время Лена позвала внуков в дом внуков. Дети мигом собрали свои альчики (кости) в мешочек и забежали в комнату. Они знали: сейчас бабушка даст им по конфете, и затем покажет цветные фотографии городов и прочитает какую-нибудь сказку. Уже год, как бабушка устраивает им такую игру.
Когда дверь резко распахнулась, дети вокруг бабушки слушали сказку. Они вздрогнули увидав на пороге злое лицо деда. Глаза горели. Лене стало ясно: у Жасана опять неприятности, что случилось? У Жасана все кипело, злость рвалась наружу. Лена быстро закрыла книгу и подошла к мужу с вопросом:
– Отец, что-то стряслось?
– Теперь ты решила и внуков извратить своими книжками? – закричал и дал жене пощечину. Это был второй случай, когда Жасан поднял на нее руку.