Девочка, которая зажгла солнце полностью

Дауни резко встал с пола и, сохраняя угрюмое выражение, прошел на кухню, вернувшись обратно с огромной коробкой и чайной ложечкой. Некоторое время постоял в раздумьях, затем снова уселся в привычную позу и прямо руками схватил шоколадное пирожное, жадно жуя и бросаясь за следующим куском, только бы на губах остались ошметки шоколада и крема, перемешанные в непонятную массу с коричневым бисквитом. Он все ел без остановки и отдыха, не замечая даже застывшую в дверях своей комнаты гостью. Пока вдруг не поднял заплывшие влагой глаза и не замер с набитым сладостью ртом.

Перед ним и вправду стояла Робертсон. В смешном ярко-оранжевом дождевичке и вязаной шапке с двумя весело наклонившимися пумпонами, она с нескрываемым отвращением смотрела на беспорядок в комнате и на самого парня. И пусть он после отказывался признаваться самому себе, списывал увиденное на игру воображения или под таким углом упавший солнечный луч, но… Брюнет запомнил явственно и четко, как зеленая радужка на миг потемнела, а сочный цвет свежей травы сменился изумрудной печалью. Девочка неуверенно сказала:

— Привет, Джейкен. Не хотела врываться без стука, но у вас открыта дверь. Мне нужно серьезно с тобой поговорить. Что у тебя тут творится?

Джек попытался руками сгрести все обертки и фантики поближе к себе, тем самым якобы расчищая место вокруг в попытке создать жалкую иллюзию чистоты, но забросил эту затею. Ему вдруг стало так неприятно на душе, как будто он совершил гадкую вещь, и теперь вынужден стыдиться обращенного на него обвиняющего взгляда, давить изнутри стыд, то и дело возрождающийся из пепла холодного безразличия, но тут же снова угасающий без единого следа. Парень хотел исчезнуть отсюда прямо сейчас, перенестись куда-нибудь как можно дальше, чтобы только не слышать упрека в детском голосе и избавиться от ощущения собственной ничтожности.

Тогда, в кафе, она разглядела в тебе нечто под смешным названием «Джейкен» и полюбила это, привязалась всей душой и телом к твоей несуществующей копии. Дело в том, что «тот» парень идеален; общается с людьми, говорит об интересных вещах, любит хорошее кино и скромен, но завораживает этой своей молчаливостью и отчужденностью, вызывая всеобщее недоумение и одновременно с тем восторг. А теперь перед ней оказался ты… Гадкое создание, сидящее в устроенном собой же беспорядке, наполненное отвратительной пищей и всеми покинутое. Ты жалок, Джеки, одинок и пуст, вот, что ты натворил. Где же тот потерянный всеми «прошлый Джек»? Неужели делит чай с рыжеволосой малышкой в далеком и неизвестном никому маковом поле, вдыхает ароматы цветов и радостно смеется в ответ на ее лучистые взгляды? Разве он не стоит сейчас у знакомой до боли двери, ожидая выхода самой прекрасной особы на планете, чтобы после с гордо поднятой головой усадить Кэтрин в уютное кресло кинотеатра? А может, он и вовсе дома, в кругу любимой семьи, под шум какого-то фильма помогает лепить шарики из липкого, но невероятно сладкого теста, чтобы после вручить их женщине в легком бежевом платьице, и та ловким движением покрыла бы фигурки ровным слоем крема и карамели? Где этот замечательный Джек? Как ты мог заменить его этим уродством?