Брюнет с ненавистью в глазах отодвинул от себя тарелку с недоеденным праздником и холодно уставился на сидящих рядом с ним людей. Ощутил искреннюю радость, с которой Мэг произнесла последние слова, а затем колкую боль где-то глубоко в груди. Тихо сглотнул, ожидая, пока волна паники отступит чуть назад, а сердце перестанет стучать в висках, оглушая своим монотонным ритмом.
— Теперь Майкл будет жить с нами. Уверена, вы быстро найдете общий язык, и никаких неприятностей не возникнет.
После этих слов Дауни почувствовал легкую слабость и гадкую тошноту внутри, словно кто сбрызнул его внутренности бензином, а теперь жидкость медленно разъедала ткани и стенки органов, жгучей болью отдаваясь во всем теле. Он никак не мог понять,
чего эти люди добиваются от него, но ответ пришел так внезапно и прямо, что парню потребовалось несколько долгих минут полного молчания, чтобы осмыслить услышанное. Она сказала, что теперь этот поедатель чизбургеров и чужих тортов будет жить с ними. Каждое утро встречаться с Джеком глазами и бросать ему вслед какое-нибудь ругательство, наслаждаясь вспыльчивостью мальчишки; вечером или сразу после обеда шумно выпивать или курить, оставляя бутылки с недопитым пивом прямо на полу, чтобы жидкость капала на и без того грязный пол; а вечером, если останутся силы, орать на парня или уединяться с Мэг в комнате, не задумываясь даже, какие в этом доме тонкие стены. Она сказала все и одновременно не досказала много чего важного. Майкл теперь будет жить с нами. Видно, Джек больше нет.
Юноша потряс головой и посмотрел на Купера, который закончил свою трапезу и сейчас шумно отхлебывал чай, с усмешкой глядя на самого Дауни. От этого наглого и самоуверенного взгляда, от вида ставшего противным и гадким лица Джека скрутило, и он поспешил выйти из-за стола, пробурчав на ходу какие-то невнятные извинения. Затем, не оглядываясь, бросился в свою комнату и с силой захлопнул дверь, подперев ее изнутри стулом и небольшой тумбочкой.
«Может я и хотел бы уехать», — подумал парень, распахивая окно, делая живительный глоток воздуха, а после откидываясь на кровать. «Навсегда из этого мира, чтоб уж наверняка. Станция конечная, к сожалению, обратных билетов нет, но вы первый, кто об этом спросил, молодой человек».
Снова рассматривая раздражающую шершавую белизну потолка, он не мог перестать думать о Рэйчел, ее подарке, переезде Майкла, ссоре с друзьями — и все эти мысли смешивались в один большой запутанный ком, только нарастающий и увеличивающийся в размерах с каждым новым днем.
Замечательный восемнадцатый день рождения.
Глава 22
Маленький мальчик сидел на полу, свесив худые ручки и опустив голову низко-низко, так, словно задумался о чем-то необычном и сложном, а теперь перебирал все возможные варианты, иногда покачивая из стороны в сторону носком полосатого ботинка. Он никак не мог решить сложную задачу: что же подарить маме на ее приближающийся день рождения: собрать букет цветов или смастерить игрушку, налепить пряничных конфет или нарисовать женщину на бумаге, так, чтобы живая Шарлотта посмотрела на улыбающуюся карикатуру и тоже лучисто засмеялась, ласково прижимая к себе сына, шепча ему на ухо многочисленные слова благодарности и признательности. И малыш уже представлял, как разрежут на небольшие кусочки шоколадный пирог, приготовленный папой по случаю, как задуют веселые огоньки свечей и будут весь вечер пить горячий чай, говорить о пустяках, чувствуя себя при этом самыми счастливыми людьми на огромной планете. Такие мысли раз за разом сменялись нерешительностью из-за выбора подарка, затем вновь уступали место детскому беспричинному восторгу, и так мальчик долго-долго сидел и болтал ножками, всецело погрузившись в свои раздумья.
