– Где ты находишься? – спросила Лена.
– Ты как почувствовала, что нужна мне, – обрадовалась я. – Что с твоей трубкой?
– Разрядилась, – объяснила Лена, – я взяла у медсестры ее мобильный. Пожалуйста, забери картину! Ты же обещала!
– Стою перед дверью… – начала я и рассказала что произошло.
– Эсэмэски из ватсаппа пропали? – повторила Яковлева. – Вечно он глючит, у меня такое не раз случалось. Давай продиктую коды.
– Отличная идея, – одобрила я.
– Четыре, – произнесла подруга.
Я принялась нажимать на клавиши, легко попала в апартаменты и вздохнула. Обычно у Лены идеальный порядок. А сейчас пол в прихожей грязный, шкафы с одеждой открыты, обувь разбросана. Егора нельзя назвать особо аккуратным, он привык, что жена мигом убирает все, что он раскидал. Жаль, что подруга никогда не разрешит мне вымыть холл.
Я пошла по коридору, подняла ковер, обнаружила вторую дверь с кодовым замком. Она тоже по подсказке Лены открылась без проблем. Я увидела лестницу, она вела вниз. Все оказалось так, как объясняла подруга. Через пару минут я очутилась в других апартаментах и увидела, что тут нет комнат, все перегородки снесены, получился огромный зал. Окна в нем занавешены жалюзи, их используют в галереях для блокировки солнечного света. На стене прямо у входа висели градусник и пульт управления кондиционерами. Но их на стенах не видно. Вероятно, нужная температура тут поддерживается спрятанными устройствами.
Я поежилась. Да, здесь прохладно. И только потом возник вопрос: а где картины?
Я обежала взглядом помещение. Вокруг пустые мольберты и крюки на стенах. Но полотен нет. В полной растерянности я обошла зал, который имел две двери, через одну я вошла. Я открыла вторую и обнаружила небольшой туалет.
Мне стало не по себе, находиться дольше в галерее Егора не имело ни малейшего смысла.
Я вернулась в квартиру и села на диванчик в прихожей. Что делать? Сообщить Лене об отсутствии картин? Куда они делись? Никто понятия не имеет, что Егор активно работает. Яковлева вознесла супруга на высокий пьедестал и поклоняется своему божеству. Жена прощает ему все. Забыл про день рождения супруги? Егорушка великий художник, он не думает о земном. Позволяет свекрови изводить невестку? Егорушка великий художник, он не думает о земном. Точка. Все! Других ответов у Яковлевой нет. Если же кто-то посмеет сказать ей: «Творчество Куркина мне непонятно. Он не Суриков, не Васнецов, не Репин. Похоже, у него с психикой проблемы, видит только чудовищ вокруг. Мне его картины не по душе», – то Лена объяснит этому человеку, что он ничего не смыслит в искусстве, а потом вычеркнет его навсегда из списка знакомых. Но! Она не попыталась защитить Егора, когда я спросила, почему он так мало пишет. Лена завела речь об особом вдохновении супруга. Яковлева определенно поняла, что я осуждаю живописца, держу его за лентяя, трутня, который едет на закорках у работающей жены. Но не рассердилась, не сказала: «Не говори о том, чего не знаешь». А потом сообщила, что Егор не хочет расставаться с любимыми произведениями, правда, финансовое положение семьи от того, что супруг все время стоит с палитрой в руке, не меняется. Деньги, вырученные от продажи картин по заказу, расходуются быстро. Яковлевой опять приходится одной тащить семейный воз. Она сделала вид, что не замечает в моих словах скрытого упрека в адрес обожаемого Егорушки. О чем это говорит? Подруга очень хочет, чтобы я продала картину, чтобы Егор после кончины жены некоторое время продолжал жить, как у Христа за пазухой.
Дверь в квартиру распахнулась, появился Егор. Увидев меня, он остановился.
– Привет!
– Добрый день, – отозвалась я. – Уже вернулся из Питера?
– Как ты сюда попала? – осведомился Куркин, игнорируя мой вопрос.
– Вошла, – ответила я.
– Знаешь код? – напрягся художник.
Я кивнула.
– Откуда? – не отставал Куркин.
Мне не хотелось выдавать подругу.
– Лене совсем плохо.
– Она в надежных руках, – отмахнулся Куркин, – вылечат.
– Не понимаешь, что БАС – это стопроцентная смерть? – парировала я. – Лена не поправится. Речь идет лишь о продлении ее жизни. Не на годы, а на месяцы или даже дни. У твоей жены ураганная форма.
– Любят женщины преувеличить, из всего трагедию делать, – усмехнулся Егор, – врачи склонны утрировать ситуацию. Чем дольше лечат, тем больше денег получают. Ты зачем без предупреждения в мой дом ввалилась? Я не звал никого.
Я сказала правду:
– Лена попросила кое-что взять.
– Головы совсем нет, – рассердилось божество Яковлевой, – направо, налево код раздает, уходи. Я устал, отдохнуть хочу. В доме бардак! Скорей бы Ленку выписали.
– Найми прислугу, – посоветовала я, – это недорого стоит сейчас.
– А жена зачем? – фыркнул Куркин. – До свиданья.
Я выбежала на лестницу. Правильно ли я поступила, не сказав Егору об отсутствии картин в квартире ниже этажом? Не знаю. Зато в другом я уверена: художник сейчас звонит жене, чтобы отругать ту за сообщение мне кода от входной двери.
