Думаю об этом несколько секунд, а потом решаю начинать что-то делать. В моих руках Амир, а он был крепким малышом, в свои два месяца весил уже семь килограмм. Это не особо большой вес, и мне часто приходится носить его на руках, но именно сейчас, после вдохнувшего яда, я не доверяла своим рукам и ногам.
Поэтому прекращаю паниковать, осторожно возвращаясь в комнату, в которой проснулась, потому что там был хоть какой-то свет, и я знала обстановку. А здесь неизведанная территория, и мне ничего не было видно.
В спальне, я оставляю Амира на кровати, а сама приступаю к поискам, обещанных вещей для ребёнка. Всё что мне было крайне необходимым на данный момент это бутылочка, вода, смесь, и новый подгузник. И чтобы отыскать хоть что-то, мне приходится вернуться в мрачную комнату, где я обнаруживаю свою сумку, которую мне собирала Рита накануне. Здесь было несколько новых подгузников, пара комплектов сменной одежды для малыша, бутылочка и полпачки смеси, которой хватит на несколько кормлений.
Грудью я не кормлю уже больше месяца, поскольку из-за постоянных переживаний и стресса, молоко пропало практически сразу. И теперь, меня беспокоила мысль, что я буду делать дальше, когда кончится смесь? А так же: где мне взять кипяченую воду, чтобы приготовить еду для Амира прямо сейчас?
Судя по времени, малыш должен был уже проснутся, и если он не получит еду мгновенно, об этом узнают все вокруг, по его крикам и плачу. Весь в отца!
Вспоминаю о ванной комнате, но брать воду из крана не рискую, поскольку не знаю, как перенесёт её ребёнок. Я никогда не давала простой воды Амиру, а врачи советовали только кипячёную, хотя бы первые месяцы жизни младенца, чтобы избежать расстройства желудка или мучений с коликами.
И что теперь?
Мужчина говорил, если мне что-то понадобится — постучать в дверь, только вот…какую из них? Здесь множество дверей, и не только в выделенной для меня спальне, но и в детской, рядом.
Конечно, стучать в гардеробную, ванную или в соседнюю комнату я не буду, логично постучать в закрытую. И лишь тогда, если не будет результатов, попробовать двери в детской…
Смешно и глупо, но я не вникала в вопрос со стуком в дверь, поскольку не думала, что мне что-то понадобится. А сейчас, чувствовала себя настоящей идиоткой.
Но что только не сделаешь, ради своего ребёнка!
Мне было плевать на свою честь, гордость и прочее. Я хотела, чтобы мой сын был сыт, счастлив и получил всё что нужно, именно поэтому переступаю через все свои сомнения, страхи и волнение, громко постучав в чёртовую дверь.
После чего, застываю в нерешительном ожидании на несколько секунд, прислушиваясь к возникшей гробовой тишине, а затем слышу щелчок замка и, встрепенувшись, делаю шаг назад, именно в тот момент, когда дверь открывается и в проёме появляется лицо очень серьёзного парня.
— Слушаю вас, — говорит он почтительно и мягко, наверное, чтобы не спугнуть.
— М-мне, — заикаюсь, от неожиданности, — нужна вода, кипячённая, но охлаждённая. Чтобы разбавить смесь для ребёнка…, - прошу, и мужчина растерянно смотрит мне через плечо, где на кровати, уже ворочался Амир.
— Две минуты, — говорит мужчина, вновь закрывая дверь, а я приступаю ходить туда-сюда, нервно меряя шагами спальню.
Проходит чуть больше минуты, как вновь раздаётся звук открываемого замка. Дверь открывается, но в проёме появляется уже не мужчина, а полненькая женщина лет шестидесяти, вместе с большущим подносом в руках.
Я застываю в стороне, в неком замешательстве, наблюдая за улыбающейся женщиной. Она проходит к столу, оставляет на нём поднос и поворачивается ко мне лицом, подарив мягкую, открытую улыбку.
— Доброе утро, милая, — говорит она. — Здесь еда для тебя и водичка для малыша. Температура, как требуется.
— Спасибо, — говорю растерянно, приближаясь к подносу.
Беру бутылочку, и приступаю разбавлять смесь, наблюдая за женщиной, которая с теплотой в глазах смотрела на моего Амира.
Я не видела в ней ничего плохого, только некую доброту и счастье, но всё равно не чувствовала полной безопасности. Меня всё настораживало, и я прекрасно понимала, что иногда, за улыбкой может скрываться настоящий зверь…
— Он такой маленький. Сколько ему? — мягко спрашивает женщина, не спешив уходить.
— Один месяц, — лгу, поскольку научена жизнью. Сейчас никому не можно доверять. В особенности незнакомым людям.
— Ты замужем? — уточняет, а я настораживаюсь.
— Думаю, ваш хозяин должен знать об этом! — бросаю. — Ведь это именно он попросил вас расспросить меня?
— Нет, мне самой любопытно, и я понимаю твоё предостережение. Незнакомые люди, чужой дом, неизвестность, — расстроено говорит женщина. — Жаль, что я ничего в этой ситуации не решаю. Но я хочу, чтобы ты знала, он хороший человек и не причинит тебе боли.
— Что ему нужно от меня…этому «хорошему человеку»? — решаюсь спросить, заканчивая со смесью, именно в тот момент, когда Амир начинает недовольно пищать на кровати, потягиваясь. Наше общение, не сопутствует спокойному сну малыша.
