– И нам нужны записные книжки, которые вы похитили у Инес Будин, – строго добавляет Санна.
Дорн холодно улыбается ей.
– Полагаю, она не сообщила вам, что шантажировала меня?
Снаружи слышно рычание собаки.
– Она начала шантажировать меня с помощью этих записных книжек около двух месяцев тому назад. Сказала, что продаст их журналистам и расскажет им какую-то байку о том, что я участвовала в издевательствах над детьми. Вчера меня это окончательно достало. Я поехала к ней домой и забрала их.
– А кроме того, избили ее и бросили умирать на чердаке ее собственного дома, – добавляет Эйр.
В солнечном свете, падающем на лицо Дорн, кружат пылинки. Ни один нерв не дрогнул на этом лице, взгляд остался таким же спокойным. Она так и сидит, выпрямив спину и не шелохнувшись. Гасит сигарету о журнальный столик – видно, что далеко не первую, а потом кладет руки на колени.
– Записные книжки, – продолжает Санна, – вы можете их принести?
Дорн чешет себе нос кулаком. Рот расползается в широкой улыбке, открывающей идеальные жемчужно-белые зубы. Эйр готова поклясться, что клыки у нее длиннее остальных зубов и похожи на звериные.
– Я так и подумала, что вы заявитесь ко мне после нашей ссоры, – отвечает Дорн, развернувшись к Санне. – Только зачем вам ее записные книжки?
– Нам нужно знать, что там написано, – спокойно поясняет Санна.
Эйр откашливается.
– Поговорим с ней в управлении, – встревает она.
Дорн передергивает плечами и снова с улыбкой оборачивается к Санне:
– Если хотите арестовать меня за нападение, пожалуйста. А записные книжки можете искать у черта на куличках.
Она кивает головой в сторону зажженного камина. Санна делает несколько быстрых шагов, открывает дверцу, но внутри лишь горящие дрова и зола.
Когда она оборачивается, то видит потертую тетрадь в черной кожаной обложке. Она подходит к подоконнику, на котором та лежит, берет ее и начинает листать, но потом захлопывает. Там лишь карандашные эскизы засохших деревьев и кустов.
– Подождите, – произносит Дорн. – Вы же не думаете, что это все имеет какое-то отношение к тем убийствам? Вы поэтому ведете себя так странно?
Эйр бросает быстрый взволнованный взгляд на Санну.
– Помимо посещения Инес Будин эти дни я провела в обществе продавца произведений искусства, – говорит Дорн. – Он пробыл здесь несколько дней, это парень, который держит ресторан на площади Стурторгет.
Эйр кивает в сторону двери.
– В управлении поговорим, – повторяет она.
Дорн вздыхает. Потом встает с дивана и топает ногой так, что пол скрипит. В этом небольшом теле скрыта немалая сила.
Эйр и Санна обмениваются взглядами. С кухни раздается шорох шагов, но когда они оборачиваются взглянуть на вошедшего, кто-то вдруг хватает Эйр за лодыжку. Кто-то спрятался под диваном. Она отбрыкивается и вытаскивает пистолет, пнув случайно журнальный столик и перевернув при этом банку с вереском.
– Вылезай.
Из темноты под диваном высовывается рука, потом вторая, после чего оттуда выглядывает девочка с большими испуганными глазами. Лицо у нее разрисовано красками под оленя.
Эйр облегченно выдыхает и убирает оружие.
– Хватит на сегодня игр, – грубо рявкает Дорн.
– Но ты же сказала, что мы можем… – протестует девочка.
– Не сегодня. Я сказала, игры кончились. Кыш отсюда.
Девочка съеживается. На ней футболка и шорты, на раскрашенной мордашке застыло выражение ужаса. Руки и ноги у нее тоже разрисованы разными оттенками красного и розовато-коричневого.
– Что еще за хренотень… – протягивает Эйр.
– Соседские дети. Я им разрешаю иногда приходить поиграть тут.
– Мы должны уйти? – внезапно раздается мальчишеский голос у кухонной двери.
Мальчик проходит в комнату, в отличие от девочки он полностью одет. Одну руку он прячет за спиной.
– Как тебя зовут? – доброжелательно спрашивает Санна и делает шаг ему навстречу.
– Вильгельм Свенссон.
– Вы живете по соседству?
– Да, чуть подальше.
– А мама с папой дома?
Он мотает головой.
– Мама с папой знают, что вы здесь?
– Да, папа нам разрешает. Она нам платит, чтобы мы здесь играли. Больше, чем папа дает в неделю на карманные расходы.
– Что у тебя за спиной, Вильгельм?
– Ничего, – отвечает мальчик треснувшим голосом.
– Ай, да покажи ты ей, – сдается Дорн.
Мальчик краснеет. Он показывает старое ружье, которое прятал у себя за спиной.
– В нем пули резиновые, – громко хохочет Дорн, увидев, как Эйр снова вскидывает пистолет. – Детям синяки никогда не вредили. Они закаляют характер. Я в их возрасте огуречную траву могла щипать на завтрак.
– Бегите домой, – спокойно говорит Санна девочке. – Мигом. Мы поговорим обо всем этом с вашими мамой и папой позднее.
Дети выбегают, Дорн провожает их взглядом, склонив голову набок.
– Долбанутая, блин, – бормочет Эйр.
Дорн облизывает зубы. Взгляд ее перемещается куда-то за голову Эйр и замирает там.
– Тебе никто никогда не говорил, что тебя окружает сияние? – произносит она. – Очень
Эйр напряженно смотрит на Санну.
– Одна девочка совсем недавно покончила с собой, – обрывает ее Санна. – На ней была сделанная вами маска.
