– Да, прости… Я просто задумалась о фактах, которые говорят в пользу этого.
– Эй, ты же всегда доверяла своей интуиции.
– Что верно, то верно.
Она вешает трубку. Все началось с самоубийства Мии Аскар, напоминает она себе. Она и есть связующее звено между всеми жертвами. А потом сами места преступления. Везде кровавая баня. Почерк убийцы, печать его ярости. Исступленные удары ножом. Кто-то, кого переполняет бесконтрольная ненависть. Кто-то, кто мстит за смерть Мии Аскар. По словам Бергмана, Мия близко сдружилась с одним мальчиком в лагере, между ними установились особые отношения. Он рассвирепел, полез в драку ради нее. Уже в то лето, думает она, еще когда они были детьми.
Если Мия лишила себя жизни в маске, почему бы преступнику не отправиться мстить за нее, надев свою? Может быть, они даже договорились об этом заранее?
Она еще раз открывает фото на телефоне. У мальчика, стоящего рядом с Мией, карие, почти черные, глаза и слишком хорошо сложенное для ребенка тело. Правая рука свисает вдоль тела, левую он прячет у себя за спиной. Что-то он держит в ней, скрытое от постороннего взгляда.
Она снова перезванивает Фабиану.
– У меня есть конкретный вопрос. Не для протокола.
– Да?
– По твоему мнению или предположению, убийца левша или правша? Если посмотреть на раневые каналы, их направление по отношению к тому месту, где находился преступник, и подумать о его действиях?
– Погоди-ка.
Слышны его шаги по залу, потом щелканье клавиатуры. Он пошел смотреть свои записи и фотоматериал. Она терпеливо ждет.
– Он левша? – не выдержав, подгоняет его Санна.
Какое-то время Фабиан хранит молчание.
– Да, вероятно, так и есть, – отвечает он чуть погодя. – А ты откуда знаешь?
Подъезжает Эйр, паркуется рядом с машиной Санны и выползает наружу.
Санна завершает разговор.
– Где ты пропадала? – раздраженно спрашивает она у напарницы, тоже вылезая из машины.
– Сорян, – отвечает Эйр и протягивает ей дубликат фотографии детей в масках. – Алис решила, что неплохо бы сделать копию снимка. Пошли.
Она кивает головой в сторону дома Инес Будин.
Булыжная мостовая на тихой улочке чисто выметена. Весь квартал выглядит как готовая декорация к старомодной детской телепередаче. На открывшейся им безлюдной, красиво освещенной улочке царит тихая идиллия. Она словно ждет, что вот-вот из какой-нибудь двери вывалит ватага светловолосых и голубоглазых ребятишек и пустится в пляс на мостовой.
Эйр косится на Санну, это сравнение уже готово сорваться у нее с языка, но она замечает, как сильно та наморщила лоб. Эйр уже успела достаточно изучить напарницу, чтобы знать, что это признак мучительной головной боли. Эйр сдерживается и ничего не говорит, просто продолжает идти бок о бок с коллегой. Дыхание обеих превращается в пар на свежем морском воздухе.
– Что такое? – спрашивает Санна, когда Эйр нервно оглядывается, как будто что-то услышав.
– Ничего.
– Должно быть здесь, если номер дома верный, – Санна кивает в сторону деревянного дома из темных просмоленных досок.
Желтые окна, яркие, как цветочки рапса, и много резных деталей. Эйр думает, что дом тоже отлично вписывается в декорацию. У высокой изгороди торчит жиденький розовый кустик. Несколько его веток обломаны, вероятно, проезжающими мимо автомобилями, а уцелевшие закиданы щебенкой и глиной. За изгородью проглядывает маленький палисадник.
Он совсем зарос, словно завернулся в кокон. Годы забвения превратили его в джунгли, состоящие из мясистых лиственных растений, широко раскинувшихся кустарников, высохших стеблей мальвы и лаванды, поникшей на давно ставших ей тесными клумбах. В одном из углов садика притулился полусгнивший сарайчик для инструментов, его дверь то и дело хлопает на ветру.
Подойдя к двери дома, Санна вежливо стучится. Никакого ответа. Эйр бесшумно встает у двери рядом с ней, потом смотрит в окно прихожей рядом с входной дверью.
– Фу-ты черт! – восклицает она и вытаскивает оружие.
По полу тянутся два параллельных кровавых следа. Они лежат так ровно, что кажутся узкой ковровой дорожкой. Следы ведут из комнаты за закрытой дверью по всей прихожей и дальше вверх по лестнице всего в паре метров от места, где они стоят.
– Высылайте подкрепление, адрес я вам отправила, – тихо произносит Санна в трубку. – Сообщите Экену. Мы не ждем вас. Заходим.
Они проходят в прихожую, стараясь не ступать на кровавые полосы.
Комната, из которой начинается или в которую ведет кровавая колея, – это конторское помещение, жалюзи здесь опущены. Внутрь попадает совсем немного света, но его достаточно, чтобы осветить маленькое пространство комнаты. Единственным украшением служит висящий на стене диплом Инес Будин, подтверждающий ее образование в области социальной работы. Ящики письменного стола выдвинуты, дверца сейфа распахнута. Посреди комнаты брошена перевернутая книжная полка.
Из прихожей след ведет на лестницу и исчезает наверху. Тишина. Ни шороха. Санна и Эйр обмениваются взглядами. Потом начинают аккуратно подниматься вверх по лестнице. Они проходят через спальню с низким скошенным потолком. Кровавый след заканчивается у чердачной двери.
