Солнечный свет отражается в лужах на гравийной площадке перед небольшим домом, облицованным грязно-серым фасадным шифером. Здесь скрывается Ава Дорн. Дом находится далеко за пределами города. Чуть в стороне от проселочной дороги стоят еще два дома и ангар, в остальном окрестности не отличаются разнообразием: вокруг только леса и глинистые луга. Санна и Эйр выходят из машины и направляются к приоткрытой калитке. Издали раздаются какие-то звуки, как будто где-то скулит собака. Эйр вдыхает воздух полной грудью, после недавнего дождя он пахнет землей. Она бросает взгляд на две полицейские машины, припарковавшиеся поблизости. Из них выбирается несколько молодых людей, они лениво потягиваются, остановившись рядом с машинами.
– Какого хрена они такие спокойные? – взвинчивается Эйр. – Я с катушек слетаю от одного взгляда на эту халупу. А бабка, которая засела там внутри, может быть окончательно поехавшей.
– Совсем необязательно, – отзывается на это Санна.
– Да ладно тебе. Она помогла Кранцу с его шизанутыми играми в смертную казнь…
– Этого мы не знаем пока. Сейчас мы должны успокоиться, – обрывает ее Санна. – Действуем осмотрительно, хорошо?
Эйр кивает.
– Идем в дом?
Санна осматривает сад. С высокого ясеня свисают прогнившие деревянные качели. Чуть подальше в тени видна большая песчаная яма.
– Записные книжки, – напоминает она. – Они нужны нам. Или, во всяком случае, имена детей, которые были в лагере вместе с Мией.
– Разумеется, – соглашается Эйр, – но прежде всего мы здесь, чтобы забрать ее за нападение. Потом можем заняться остальным, когда доставим ее в управление.
– Нет, – возражает Санна. – Это мы сделаем сейчас.
Они стучат в дверь. Всего через мгновение им открывает женщина в испачканном красками рабочем халате и сабо на деревянной подошве. Она жилистая, лицо у нее бледное и полностью лишено каких бы то ни было эмоций. За ухо заткнута сигарета.
– Ну? – произносит она, рассматривая их.
За их спинами начинает истошно лаять свора собак.
– Заткнитесь! – резко кричит им женщина. Эйр оборачивается: чуть в стороне от дома стоит собачья будка. Один из стоящих около машин полицейских достал припасенный бутерброд. Женщина грозит собаке сильной рукой, разукрашенной татуировками.
– Ава Дорн? – произносит Санна, протягивая ей свое полицейское удостоверение.
– В чем дело?
Взгляд у старухи ледяной, она едва ли обратила внимание на присутствие полицейских машин. Эйр замечает, что на обеих щеках у нее маленькие шрамы, она узнает их по виденным в интернете фотографиям. Перед ними, без сомнения, Ава Дорн.
– Вы должны поехать с нами в управление… – начинает Эйр.
– Да-да, – прерывает ее Дорн. – Войдите для начала.
Прежде чем они успевают как-то отреагировать, она исчезает в глубине дома. Санна следует за ней.
Эйр, прищурившись, смотрит на собак, свору тощих лабрадоров, и задерживается в дверях. Собаки наскакивают друг на друга и на решетку ограды, они заливаются лаем, глядя на полицейского, который уплетает свой бутерброд. Самая тощая псина застревает когтями в решетке. Другая топчет ее, чтобы забраться повыше, ее скулеж заставляет полицейского сжалиться, он кидает остатки бутерброда через заграждение. Собаки жадно накидываются на еду, вырывая друг у друга жалкие крохи.
В прихожей почти совсем пусто, здесь только плащ, пара резиновых сапог, бычий кнут и заостренная лопата. Эйр передергивает плечами, во всем этом доме есть что-то настораживающее, словно за тобой наблюдают и выжидают.
Ава Дорн проводит их за собой в отделанную сосновыми досками кухню, ручки дверей здесь из зеленого стекла, пол покрывает темно-коричневый линолеум. В раковине из нержавеющей стали стоит пара тарелок, из сушилки для столовых приборов торчит несколько кисточек. Раковина сияет чистотой. Падающий из окна дневной свет отражается в ней почти как в зеркале. Дорн закуривает свою сигарету и бросает на стол зажигалку. Та приземляется между несколькими замызганными набросками детской руки. В пальцах нарисованной руки зажато что-то, напоминающее несколько ржавых гвоздей, на всех рисунках накорябаны какие-то цифры.
Они проходят дальше в гостиную, здесь одну стену от пола до потолка занимает книжный шкаф, мебель более замысловатая. На свободных стенах висят картины художницы в жанре гротеск. В углу в камине из талькового камня горит огонь. На журнальном столике стоит стеклянная банка с охапкой вереска, вода в ней побурела, цветы потемнели и стали похожи на бумагу.
Ава Дорн невысокого роста, фигура у нее рыхлая, но руки грубые и мускулистые. Держится она очень прямо, словно чья-то невидимая рука все время поддерживает ее спину. Грубые черты лица, напоминающего рептилию, не позволяют угадать возраст, но морщины вокруг глаз и сильные руки говорят о жизни, в которой было достаточно потрясений.
– Вы здесь из-за Будин? – переходит она сразу к делу.
– Мы обсудим это в управлении, – отвечает Эйр. – Мы здесь, чтобы арестовать вас за нападение, и хотим, чтобы вы следовали за нами.
Дорн разражается хохотом и спокойно, но уверенно усаживается на диван.
