– Не-а. – Я подмигиваю. – Но приготовься к худшему поцелую в своей жизни.
Глава 13
Тейт
Несколько часов назад я приказывал себе поддерживать платоническую дружбу любой ценой. Что ж, возможно, этот план провалился, ведь – и я могу ошибаться – поцелуи едва ли подпадают под категорию чего-то платонического.
В свою защиту скажу – это нельзя классифицировать как поцелуй. По крайней мере, не приятный или приемлемый поцелуй. Соприкосновение наших губ – настоящая катастрофа. Ничто не сравнится с тем жарким поцелуем, которым мы обменялись в доме Хартли, когда касание мягких, теплых губ Кэсси возбудило меня настолько, что мне потом было трудно ходить. Этот поцелуй властный и небрежный. У нас обоих проблемы с дыханием, и не в сексуальном смысле. Мой язык, как у звезды боевика, брыкается у нее во рту, словно мы сражаемся за доминирование. На самом деле это вроде как утомительно.
Ее возмущенный вопль вибрирует у моих губ.
– А-а-а, прекрати! Это ужасно! – Она отталкивает меня.
Я смеюсь, вытирая излишки слюны с подбородка.
– Не-а. Мы оба знаем, что на самом деле ты никогда бы ему подобного не сказала. Давай заново. Перенаправь негатив в положительное русло. Сделай это своей проблемой, помнишь?
Ей мгновенно становится стыдно.
– Верно. Я забыла. – Ее губы насмешливо поджимаются. – Извини, что толкнула тебя.
– Все в порядке. – Я делаю глубокий вдох, чтобы запастись кислородом, затем ныряю во второй раунд.
На этот раз, когда мой язык прокладывает себе путь сквозь ее приоткрытые губы, я чувствую твердое прикосновение к своей грудной клетке. Затем Кэсси неловко отстраняется и приказывает:
– Помедленнее!
Я прищуриваю глаза. Она смягчает тон.
– В смысле мне нравится, когда все происходит медленно. – Затем, словно ее осеняет вдохновение, Кэсси изгибает губы в озорной улыбке. – Я люблю, когда меня дразнят. Медленные поцелуи так меня заводят…
О боже. Эти слова что-то со мной делают. Штаны внезапно становятся слишком тесными.
– Отличный экспромт, – говорю я, и голос звучит немного хрипло.
Она воодушевляется.
– Спасибо. Что теперь?
– Так, ладно. – Я прочищаю горло. – Думаю, нужно еще попрактиковать более активный подход, на этот раз речь пойдет об агрессивном вторжении. Когда он идет на тебя со своим языком, вот что ты делаешь. Дотрагиваешься до его щеки, приостанавливая, затем пристально смотришь на него и делаешь комплимент.
– Чему?
– Чему угодно. Его глазам. Ямочкам на щеках. Лицу, не важно. Просто притормози, прежде чем у него появится шанс поцеловать тебя. Тогда ты окажешься в положении, чтобы самой продолжить поцелуй, а это значит – ты выбираешь темп.
– Гениально.
– Знаю. Готова?
Она сглатывает, и у нее перехватывает горло. Когда Кэсси облизывает губы, готовясь к следующему поцелую, я едва не издаю стон вслух. Облизывание губ – это мой чертов криптонит. У меня не получается просто смотреть, как женщина делает это, особенно эта, и не испытывать желания сорвать с нее одежду.
Платонические отношения, напоминаю я себе. Ты просто помогаешь ей.
Сделав глоток, я принимаю свою нелепую позу: веки закрыты, рот разинут, как у форели, – и поворачиваю голову к ней.
Будучи профессионалкой в выполнении приказов, Кэсси перехватывает инициативу, касаясь моей щеки. От ощущения мягких кончиков ее пальцев, поглаживающих щетину на подбородке, мой пульс учащается. Ее глаза медленно встречаются с моими. Эти бездонные карие глубины мерцают желанием. Наши лица в нескольких дюймах друг от друга, ее сладкое дыхание щекочет мой подбородок.
– У тебя самые сексуальные губы, – шепчет она, проводя подушечкой большого пальца по моей нижней губе. – Я одержима ими.
Наши взгляды по-прежнему прикованы друг к другу. Так поздно вечером ветерок, гуляющий вдоль воды, обычно становится прохладнее, но я весь горю. Мой член тверд, а кожа полыхает. Ее прикосновение к моей плоти ощущается как рай, и я инстинктивно прижимаюсь к Кэсси, забывая, что должен притворяться. Что я просто помогаю ей укрепить границы, сделать их непоколебимыми для следующего раза с этим Аароном. Для следующего раза, когда она будет целоваться с кем-то другим.
Я резко выпрямляюсь.
– Хороший трюк. Отлично.
Ее ответная улыбка настолько расслабленная и беспечная, что я начинаю сомневаться, не померещилось ли мне все это. Был ли я единственным, кто почувствовал прилив необузданной потребности, возникший между нами.
– Когда ты снова с ним встречаешься? – беззаботно спрашиваю я.
– В субботу вечером. Я бы пригласила его пойти со мной на благотворительный прием в пятницу, но уже иду с Джой и бабушкой. В этом году проводится «Хабитат для человечества»[15], любимое бабушкино дело, поэтому она дала мне целых пять тысяч, чтобы я потратила их на аукционы. Ты можешь в это поверить? Пять штук.
– Ох, черт, – говорю я, чувствуя, как бледнеет лицо. – Я забыл, что аукцион уже в эти выходные. Я участвую.
Она улыбается.
– Еще бы.
– Не по своей воле, – рычу я. – Требование с работы. Мой босс в клубе заставляет всех, кто ходит под парусом, записываться добровольцами. Чертовски ненавижу это дерьмо.
