Данте оглянулся на Главную башню, которая гордо возвышалась из-за деревьев, и, украдкой вздохнув, последовал за своей "жилеткой". На душе полегчало. Не сказать, что обида прошла, а дурные предчувствия покинули его, но теперь все казалось не таким мрачным. Да, в Акито надо верить. Он разберется, обязательно разберется.
— Какая у тебя школа? — спросил ками.
Данте поравнялся с ним и теперь шел шаг в шаг.
— Бизен.
— А, — понимающе закивал собеседник. — Бизен — единственная школа, которая не переживает предательства. Верность для них — главное.
Амэ в ответ пожал плечами. Он не знал, что на это ответить. Может, так и было на самом деле.
— А у вас какая?
— Сошу, — ками посмотрел на Данте с лукавым прищуром. Молодой Хищник пока в хитросплетениях школ не разбирался, но, наблюдая за выражением лица собеседника, решил, что его просто разыгрывают.
— Не верю, — произнес он.
— Что, не похоже? — со смехом спросил ками.
Данте судорожно припоминал, что говорил Хорхе насчет этой школы. Вспомнился Эдгар, и сразу стало все ясно.
— Сошу воинственны. А вы выглядите мирно.
— Но ты же не видел меня в бою, так? — Данте кивнул. — У Сошу много обличий, как и у других школ. Однажды ты это поймешь.
— Может быть.
Ками остановился. Данте вопросительно посмотрел на него.
— Мы пришли.
— Так скоро?
Он оглянулся. И правда, пришли. Деревья, казалось, расступились, и показались знакомые очертания общежитий. Данте повернулся к ками, закусывая губу. Он лихорадочно соображал, как отблагодарить его. Простого "спасибо" казалось преступно мало…
— Вот ты где! — Хорхе, казалось, шагнул из ниоткуда. Вынырнул из пространства, точно чертик из табакерки. — Скажи, ты это специально? Нравится, когда я тебя ищу?
Он посмотрел на Данте, который изображал из себя виноватого — слегка сгорбился и потупился.
— Ах… и что мне с тобой делать?
Амэ решил промолчать. Он знал, что большинство вопросов Хорхе, риторические.
— Куратор, рад встрече, — подал голос спутник Данте.
Родитель посмотрел на него без какого-либо особого выражения. Так смотрят на дерево или на ничем непримечательное здание, но уж никак не на живое существо.
— А, это ты.
Данте почувствовал, что к ками несправедливы, и потому поспешил встать на его защиту.
— Это он привел меня сюда. Иначе, блуждать мне еще долго…
Хорхе рассерженно и недовольно поджал губы. Его глаза метали золотые молнии.
— И что, мне его благодарить теперь за это? — он грубо схватил Данте за руку и поволок за собой. Удзумэ, семеня за родителем, обернулся и бросил на ками извиняющийся взгляд. Тот в ответ только развел руками.
— И долго ты меня так тащить будешь? — Данте раздражался. Ему не нравилось поведение Хорхе. Ему вообще не нравилось, когда кто бы то ни было заявлял свои права на него, а это случалось отчего-то довольно часто.
— Сколько понадобится, кровинушка моя, — не остался в долгу родитель. Амэ фыркнул, но сопротивляться не стал. Еще с детства он четко знал, когда можно показать характер, а когда лучше промолчать.
— Я понимаю, что у тебя с ним очередная великая вражда, но не вмешивай меня в свои отношения!
— Очередная великая вражда? — Хорхе остановился и усмехнулся, повторяя эти слова. Он воспользовался своим положением и навис над своим отпрыском, чтобы выглядеть более убедительным. Предполагалось, что Данте съежится. Только, не на того, напал. Амэ просто выпрямился и упер руки в бока.
— А что нет?
— Дорогой, ты не понимаешь, о чем сейчас говоришь.
— Так просвети!
Хорхе фыркнул. Просвещать он не захотел. Только так тряхнул головой, поправляя прическу, что вплетенные в волосы бубенчики разом зазвенели.
— Сейчас будет собрание факультета Синсэн Аши Сюгендо. Так что поторопись, — с этими словами он скрылся. Вот мгновение назад стоял на месте, а потом вдруг куда-то исчез. Будто испарился.
— Сбежал! — воскликнул Данте, чувствуя досаду. Он сжал кулаки, цыкнул и, наконец, вздохнул. Когда Амэ почувствовал, что остался один, его голова снова поникла, а плечи опустились. Тяжесть на душе все же никуда не делась.
Нужно было возвращаться в общежитие, тем более, Хорхе говорил о собрании, но так не хотелось. Это был момент, когда лучше всего остаться в одиночестве и подумать. Может быть, эти думы будут мрачными и пессимистичным, но их просто надо прокрутить в голове и настроится на ожидание. На то самое ожидание, о котором говорил тот ками, после которого Акито все поймет и примет Данте. Не хотелось шума, не хотелось делать вид, что тебе хорошо и знакомиться с остальными своими однокурсниками. А хотелось отыскать место повыше и смотреть в небо. Смотреть до тех, пор пока не появятся звезды — чужие и незнакомые, как напоминание о том, что Амэ больше не дома. А ведь, когда он пребывал в Сарумэ, его не оставляла надежда, что он однажды будет рядом с братом. А теперь? Теперь Акито еще дальше, чем когда-либо.
