"И его голос… Он был, как у Амако. Неужели Акито тоже сошел с ума?" — испуганно думал Данте, отвлекаясь от болезненных мыслей о том, что брат его отверг.
"Нет, не может быть".
Данте бежал вперед. По высокой, едва пожелтевшей траве, но уже пахнущей осенью и сожалением. Он раздвигал кусты, не обращая внимания на то, что упругие ветки хлещут по нему: по лицу, по рукам, по груди, по ногам. Он не обращал внимания на саднящие царапины, которые появлялись на нем.
"Просто он ненавидит ками…"
Дыхания уже не хватает. Нужно остановиться. Или взять немного Сейкатсу из Великого потока, чтобы подкрепить свои силы. А может, ну его? Просто упасть в траве на той полянке и забыть обо всем?
"Я теперь ками. Он ненавидит меня!"
Интересно, а как ками умирают?…
Солнце вышло из-за тяжелых туч, которые сегодня ходили по небу. Оно заглянуло в маленький просвет и вдруг осветило поляну, на которую впопыхах выбежал Данте. Хищник застыл на ней столбом, не зная, что делать: либо бежать дальше, либо просто упасть лицом вниз и потеряться в траве.
— Надо же, Синсэн Аши… — послышался незнакомый спокойный голос. Данте дернулся, как от удара, и мгновенно напрягся, ведь инстинкт Хищника говорил о том, что с ним говорит не человек и не родитель, а значит с ним, возможно, придется сражаться. — Рихард уже всех отпустил?
Оказалось, что ками находился в траве. Что он там делал, одной Великой Богине известно, и когда услышал о приближении Данте, поднялся. У него были странного серо-зеленого цвета волосы, скрученные в тугой узел на затылке, из которого торчали серебряные шпильки-канзаси. Несколько волнистых прядок выбились из строгой прически и теперь обрамляли овальное лицо с заостренным подбородком. Необычайно яркие зеленые глаза смотрели спокойно, но в них не было равнодушия, как в тех же глазах Цукиеми. В них было участие.
— Или ты убежал? Что-то случилось? — ками быстро оценил ситуацию.
Может быть, при других обстоятельствах Данте бы и отказался отвечать, но сейчас ему было настолько плохо, что боль огненной лавой рвалась из груди. Ей нужно было поделиться. Даже пусть с первым встречным ками в серых, переливающихся на солнце шелках.
— Он ненавидит меня! — выпалил Данте, зажмурившись и мотая головой, будто пытаясь проснуться от этого кошмара.
— Кто? Рихард? — удивился незнакомец.
— Нет! — по-детски возразил Хищник. — Акито! Мой брат! Мы ведь обещали друг другу встретиться в Академии этой осенью. И я… — Данте едва не плакал. — Ну, меня не на тот факультет взяли!
— С кем не бывает… — сочувственно согласился незнакомец.
— А он ками ненавидит! Ненавидит, сколько я его помню! А я теперь!..
— Успокойся, — ками шагнул к Данте. Как ни странно, высокая трава ему не мешала вовсе, ведь странным образом расступалась там, куда он собирался ступить. Что за странное волшебство?
Ками приблизился и приобнял Хищника за плечи. Приобнял мягко, почти по-отечески. От незнакомца пахло травами, и это успокаивало.
— Расскажи мне все с самого начала. Станет легче. Вот увидишь…
Данте в смятении посмотрел на него, но покорно кивнул и начал свой рассказ. Он решил начать с Амако.
Акито был раздражен. И хотя внешне он казался спокойным, преисполненным невозмутимости и уверенности, внутри него клокотала ярость. Ярче обычного блестели его глаза, он плотнее сжимал губы, а на скулах играли желваки. Яцуно нахмурилась, отмечая, что движения командира стали резкими и быстрыми, слегка нервными.
— Ками крепят мечи за спиной, когда хотят продемонстрировать свое дружелюбие, — стоя к дочери Таманоя в пол-оборота и опустив голову, с мечом наголо, произнес Акито. После яркого дня в додзе глазам было темно, только зловеще блестела высококлассная сталь меча. Клинок этот казался изящным и грациозным, средней толщины и ширины, со строгой, прямой линией закалки и прогибом, центр которого смещен к рукоятке. Годами наметанный взгляд, нашел и отметил именно эти детали, и они Таманое Яцуно не понравились. Ведь в руках Акито сейчас находился клинок школы Бизен. Яцуно не знала сама, почему ее так испугало и так не понравилось это открытие.
— Ты считаешь, что они лицемерны, когда так делают? — она шагнула в полутьму додзе. Яркий дневной свет остался у нее за спиной. Глаза привыкали медленно, будто не хотели сдаваться и показывать происходящее до мельчайшей детали. Не хотели показывать Накатоми Садахару, который сидел на полу, прислонившись к стене, и полировал свой меч.
— Отнюдь, — Акито взмахнул мечом и загнал его в ножны. Не отнимая руки от рукояти, он на пятках развернулся к Яцуно, посмотрел на нее оценивающе. — Не лицемерны, а самоуверенны.
Девушка дернула бровью, вяло изображая интерес. На самом деле она жаждала узнать другое: что Акито намерен делать с тем выскочкой, который посмел назваться его "сестрой"? Но, не первый год зная командира, не спешила с вопросами, поджидала удобный момент, чтобы спросить.
