Бизен… Действительно ли в Данте тоже есть эта невероятная сила, которой все законы не помеха, или все же нет? А еще Удзумэ отчетливо понял, что не хочет этого знать. Есть в этот что-то пугающее…
Хоакин недовольно нахмурился, но кимоно из рук девушки взял.
— Мы еще успеваем на завтрак? — поинтересовался Данте.
Леандра качнула головой.
— Если мы не хотим опоздать к наставнику меча, то лучше его пропустить, — сказала она мягко.
Ах, да, сейчас же будут занятия у Эдгара. Ладно, все равно на полный желудок выполнять его поручения тяжко.
— Значит, позавтракаем Сейкатсу.
— Она составляет девяносто процентов нашей пищи, — из соседней комнаты выкрикнул Хоакин.
— Где-то у Ебрахия были яблоки…
— Отвращение к мясу? — с легкой усмешкой поинтересовалась Леандра.
Ходила такая байка, что тот, кто первый полностью откажется от мяса, достигнет совершеннолетия ками — Сейнен.
— Да мне, в общем-то, все равно… — отозвался Данте. — Просто яблоки люблю.
— Вы меня ждете? Я готов, — в коридоре показался Хоакин, одетый в белое кимоно. Со светлыми волосами и бледной кожей в этой одежде он казался вылепленной из снега статуей. Только вот большие и беспокойные глаза портили все впечатление.
01 день месяца Овцы 491 год Одиннадцатого исхода
(настоящее время)
Цукуси, Академия Воинов-Теней Аши
Все устаканилось и теперь шло, как по накатанной. Даже третирования Эдгара вдруг стали казаться привычными и совершенно нестрашными. Ко всему, наверное, привыкаешь.
— Почему не в форме? — спросил он своим грубым и зычным голосом. Иногда Данте казалось, что для того, чтобы иметь такой, нужно каждую ночь горланить песни. Впрочем, если учесть, что наставник меча почти всегда говорит громко, за столетие практики и не так себе можно голос посадить. Наверное.
— Спросите у Футодама-но микото, — мрачно ответил Хоакин. Было видно, что происходящее его нервирует. Хорошо, что с контролем у него лучше, чем у Александра, а то бы сейчас все познакомились с его специальностью — перемещением предметов в пространстве, проще говоря — метанием этих предметов на поражение.
— Великая Богиня, я что крайний? — закатил глаза Ебрахий.
Данте повернулся к нему, окинул его внимательным взглядом. От него не укрылось, что Футодама выглядит несколько потрепанным и уставшим, будто утро у него началось с бегов.
— Больше некому, — ядовито улыбнулась Рита. Ей нравилось сеять в рядах других школ панику и недоверие.
— Так, тишина! — призвал всех к порядку Эдгар. — Разбираться будете не у меня в додзе! Сагири, пятьсот отжиманий, а за формой сходишь на склад после занятий. Тебе выдадут.
На самом деле, происходящее не было таким уж из ряда вон выходящим. Подобные вещи случались едва ли не каждое утро: залили столовую, едва не подожгли библиотеку, изменили ландшафт одного из полигонов, разбили любимую вазу Рихарда… Все, что можно было сотворить, они сотворили. Даже вскипятили пруд с карпами. Получилась неплохая уха.
Их считали детьми, что, в принципе, было не так уж далеко от истины, непоседливыми и шкодливыми. Старались следить и разнимали, когда у них случались потасовки. Смеялись, когда они совсем уж чудили, наказывали или поощряли. Хорхе непрестанно кричал о седине в своих волосах, но никто никак не мог ее обнаружить. И как бы то ни было — Данте не отпускало ощущение правильности происходящего. И, наверное, в этом бесконечном бедламе он был счастлив.
После Эдгара они рядком устроились на веранде и дышали Сейкатсу так жадно, как дышит человек, который долго пробыл под водой без кислорода. Тело Данте приятно ныло, как от хорошо сделанной работы. Солнце вышло из-за туч и осветило голые, лишенные листвы деревья. Изморозь, еще украшающая листву утром, теперь растаяла, и на пожухлой траве теперь образовались крупные капли блестящей росы. Сегодняшний был почти таким же, как и вчера. И это было хорошо.
— Смотрите, Комитет! — кто первым увидел Аши десятого курса в черной форме, Данте не знал. Удзумэ вскинул голову, чтобы обнаружить, что Акито, Садахару и Яцуно идут к ним. Вид они имели настолько недовольный, будто их в три ночи подняли с кровати и заставили переться в логово к йокаям. Может, для них это и было равносильно, кто знает?
— Оставайтесь на своих местах, у нас к вам несколько вопросов, — взгляд Акито обжег холодом, но сердце у Данте все равно колотилось, как сумасшедшее. Но это помешательство происходило недолго, и вскоре Удзумэ уже прятал лукавый взгляд, чтобы не выдал его. В голове ками созрел коварный план.
— Что случилось? — говорила Леандра. Просто у нее лучше всего получалось вести переговоры.
Акито окинул ее взглядом. В нем было столько презрения, что хватило бы на всех Принцев йокаев и еще бы осталось. Кто-кто, а братик никогда не менялся. Впрочем, Ебрахий не менялся так же: он напрягся, но на его губах появилась усмешка. Главное, чтобы не полез в самый неподходящий момент, а то всю малину испортит.
