Важно понимать, что является природой нечеловеческих мук ками, когда он лишается своей "души". Для начала хочу опровергнуть мнение о том, что в мече находится душа. Нет, это всего лишь слепок личности, "резервная копия", которая делается на момент Пробуждения. Именно к ней и обращается ками, когда решает вопросы жизнеобеспечения. Само тело этим знанием не владеет, так как полностью сделано из Сейкатсу. Таким образом, тело ками постепенно умирает…
Из дневника Сусаноо-но микото.
Авасима, Морской дом. Восьмой исход
Первое пробуждение случилось глубокой ночью. И хотя замок Насварта полностью не спал никогда и был готов ко многим сюрпризам, громкий пронзительный крик оказался неожиданным. Он не был человеческим, но и не принадлежал йокаю - высокий, режущий слух, смешанный с ультразвуком, полный черной безысходности и мук. Этот крик принадлежал ками, чем переполошил весь замок.
Вивиан вскочила с кровати и как есть: в длинной хлопковой ночной рубашке, с заплетенными волосами и босиком - помчалась на звук. Ей отчаянно хотелось повернуть и убежать подальше - голова разрывалась от крика, слишком уж он был неприятный, но она заставила себя приблизиться, распахнуть дверь, вбежать в комнату.
- Кимэй! - ее зов потонул в его крике. Свечи, горящие здесь всю ночь, потухли, стало темно и как-то жутко, ведь он, лежа на кровати, весь светился белым. Небесной, чистой Сейкатсу. Нельзя! Повелитель, нельзя разрешить ему продолжать в том же духе! Он же не только вокруг все сожжет, но и себе может серьезно навредить. Хотя… ками без меча уже не жилец.
Памятуя о том, что Кимэй житель Поднебесной, и тактильный контакт для него имеет важное значение, она подошла к нему и обхватила ладонями мечущуюся по подушке голову. Зачерпнув Сейкатсу, девушка тонкими нитями отплела его тело причудливым узором кей, похожей на легкое одеяло - всего лишь обычное обезболивающее и седативное. Она не надеялась, что в данном случае это подействует, но крик резко оборвался, перейдя в измученный стон, когда кей придавила его тело, и кровать затрещала. Кимэй слегка расслабился, перестал вздрагивать и вырываться, прочно опутанный заклинанием. Вивиан почувствовала облегчение.
- И что мне делать с ним дальше? - спросила она, повернувшись. На пороге стоял взъерошенный Гоэн. Он полностью завернулся в свои крылья и ходил в таком своеобразном коконе. - Это ведь ненадолго…
- Говори с ним. Успокаивай его. Обещай избавление, - ответил он.
У него это все так просто было! Вивиан чувствовала растерянность и неприятную беспомощность. Она прижимала к себе это, и пока все работало вместе с ее кей Земли, но что будет дальше? Он, правда, будет слушать ее речи? Вряд ли… Но Гоэну было нужно, чтобы он ей доверял. Повелитель, до чего же унылая ситуация!
- Я попробую.
- Не пробуй, - покачал головой Гоэн. - Делай. Оставлю вас. Завтра утром жду тебя в кабинете Кимиясу, расскажешь мне все.
- А вы?
Принц сладко зевнул.
- А я пойду спать. Под его крики такой сладкий сон…
Вивиан едва не зарычала на него, но вовремя вспомнила, кто перед ней. И хоть они с Принцем находились в довольно близких отношениях, подобного он от нее не потерпит. К тому же Повелитель велел подчиняться Принцам, пока он не придет.
- Спокойной ночи, - сквозь зубы пробормотала она, предчувствуя долгую и тяжелую ночь.
- Спокойной, моя дорогая.
Он покинул комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Вивиан покосилась на ками, и снова вздохнула. И за что ей все это? Махнув рукой, она зажгла свечи и теперь комната озарилась тусклым, но все равно мрачным светом. Здесь пахло безысходностью. И хотя Гоэн возлагал большие надежды на этого ками, кицуне не верила, что у Принца что-то получится. Слишком уж фантастическими были его задумки.
Она удобнее устроила его на кровати, заботливо укрыла и нашла руку. Странно, ведь она раньше никогда не видела этих существ настолько близко. И их руки… Они казались похожими на руки йокая, когда те были в своих истинных обличьях, и одновременно от них отличные. Тонкие, с неестественно длинными пальцами и острыми когтями. "Чтобы легче было вынуть сердце", - вспомнились слова Учителя. И правда.
- Я с тобой, - прошептала она, стискивая его почти безвольную руку. Вивиан поймала на себе взгляд мутных глаз, взгляд рассеянный и скользящий. - Все будет хорошо. Я никуда не уйду. Останусь с тобой до самого конца.
Будто успокоенный ее словами, а на самом деле обессиленный, ками прикрыл глаза. Измученное болью сознание отключилось. Вивиан не ушла до самого утра. Ей все казалось, что на нее спихнули ненужного ей ребенка, к тому же больного, о котором нужно заботиться. Не уйдешь и не бросишь, но желания возиться с ним нет никакого.
