Установилась ошеломляющая тишина. Кимиясу смотрел на него и молчал. Либо ему было нечего сказать на это, либо не считал нужным что-то отвечать - кто его поймет? При этом напряжение стояло такое, что едва искры пространство не высекало. Все это было прервано Масару, который нерешительно прокашлялся, и на него обратили внимание.
- Извините, но… госпожа Эхисса плохо себя чувствует, и, я думаю, стоит ее отправить отдыхать, а потом…
Гоэн на миг замер. Еще раз глянул на Кимиясу, а потом исчез в водовороте цветных искр.
- Распорядись насчет комнаты. Идзанами надо отдыхать, а эти придурки… - он что-то прорычал, стукнул кулаком по столу, а потом тоже телепортировался. Вивиан сидела на диване, не зная, что ей делать в такой ситуации, ведь ясно же, что Гоэн на этот раз зашел слишком далеко. Как бы не развязал новую войну с ками! Шестьдесят пять лет назад йокаи победили, но Рихард все это время не сидел сложа руки - кто знает, как дела сложатся на этот раз?
- Если вам интересно, что происходит, а следовать за Принцами не хотите, то все можно увидеть из окна, - неожиданно подсказал секретарь.
Вивиан поджала губы и кивнула. Ей казалось, что от напряжения, сковавшего ее, шея одеревенела и теперь двигалась слишком натужно.
- Спасибо, - произнесла она.
- Не за что.
С этими словами Масару откланялся, а потом тоже исчез. Вивиан подобрала подол юбки и спешными шагами направилась к окну. Она быстро щелкнула защелкой и потянула на себя послушные створки. Чтобы что-то увидеть, нужно было повторить подвиг Принца Тенгу, но вместо того, чтобы забраться с ногами на окно, девушка легла на него грудью и выглянула во двор.
Эхисса нашлась сразу. В белом платье она казалась похожей на лебедя. А еще она была такой же тонкой и изящной. Глядя на нее вот так, сверху вниз, Вивиан все равно ощущала зависть. Ведь Эхисса была настоящим Первым богом, благородство у которого было в крови. И красота - ослепительна.
Гоэн и Кимиясу коротко поклонились. Идзанами сделала к ним пару шагов, заглянула в их лица, положила узкие ладошки на их плечи.
- Принцы… - сорвалось с ее губ. Была в ее словах какая-то странная горечь.
А потом проснулся Кимэй.
- Бедный ребенок! - воскликнула удивленная Эхисса, услышав крик Кимэя. Ее губы побелели, а тонкие слабые руки задрожали. - Ками милосердны к вам, они никогда вас не мучают, так почему же вы не жалеете их?
Кимиясу на это мог ответить многое. Начиная с того, что ками и йокаи - разные существа; у первых есть будущее после смерти, а вторых ждет лишь забвение. Он бы мог ответить, что это - музыка Гоэна, ему так нравится под нее засыпать. Или сказать правду: пытаются совершить какой-то малопонятный ритуал, который избавит ками от Инстинкта. Но он молчал. Смотрел на Гоэна, который едва не прыгал от радости, точно ребенок, получивший леденец на палочке; на Идзанами, казавшуюся слишком удивительной и красивой, чтобы от нее можно было отвести глаза, или на третий отряд.
- Простите мрачность окружающей обстановки, - Принц Тенгу ослепительно улыбался. - Я обещаю, что крики не потревожат вас, Эхисса. Пройдете со мной?
Она, не колеблясь, кивнула. Вложила тонкую руку в раскрытую ладонь Гоэна и чинно двинулась к замку.
- Мне позволено будет отдохнуть? - спросила она.
- Прошу вас, Эхисса, поймите. Вы не пленница здесь, а гостья. Любой слуга выполнит вашу просьбу.
- Кроме той, в которой мне захочется покинуть это место, - понимающе усмехнулась она.
- Совершенно верно.
Идзанами покосилась на Кимиясу, идущего рядом. Что она хотела увидеть? Что понять? Нет, все же эта женщина не так проста, как кажется на первый взгляд. И не ангел, каким выглядит. С ней лучше осторожнее…
- Значит, все же пленница, - выдохнула она огорченно. - Но не переживайте, Гоэн, мне не привыкать. Вся моя жизнь - это тюрьма. Я будто в камере предварительного заключения в ожидании приговора и наказания.
Ее глаза странно сверкнули. Кимиясу не понял глубокого смысла ее высказывания, хотя, несомненно, он тут был. И немного, совсем чуть-чуть будил любопытство.
- Неприятные воспоминания? - тенгу погладил ее по руке в знак поддержки.
- Они есть у всех, - пожала плечами она. Впереди было крыльцо и мраморные ступени. Эхисса подобрала подол белоснежного платья и, опираясь на руку Гоэна, медленно взошла вверх, гордо и плавно.
- Я бы мог отнести вас на руках, - пояснил Гоэн. - По земле или по воздуху - мы, йокаи, умеем летать. Не все, конечно. Тенгу. А ину не могут. Поэтому небесные собаки все же наши родичи, а не их - занимательный факт, не правда ли?
- Вполне. Но, думаю, я все же дойду. Если, конечно, вы будете меня сопровождать…
- Вы хотите? - оживился Гоэн.
- Не откажусь.
