— Так… — произнес Хорхе, поощряя Амэ к дальнейшему рассказу. Странно, но голос ками позволил юноше стряхнуть оцепенение, как будто он говорил под гипнозом. Часто заморгав, Амэ выдержал небольшую паузу, а потом продолжил совершенно будничным тоном.
— А потом послышался голос. Я обернулся и увидел старика. Он… — следующее воспоминание заставило вновь запнуться, напряженно нахмуриться, анализируя непонятные действия того странного человека.
— Стоп. Что за старик? — заинтересовался ками.
— Мы его встретили в деревне, перед началом битвы. Он нам рассказал, что произошло, и куда делись все местные жители.
Хорхе упал поперек кровати, едва не придавив ноги Амэ, но тот среагировал вовремя и поджал их к себе. Ками перекатился на спину и стал задумчиво изучать потолок.
— Он что-то сказал тебе, ты наверняка не помнишь что, и сознание отключилось? — уточнил Хорхе.
— Да.
Ками некоторое время молча изучал потолок так внимательно, что Амэ тоже поднял голову, чтобы выяснить, что там такого интересного нашел Хорхе. Потолок оказался самым обычным, не заслуживающим столь пристального внимания.
— Выходит, мы его упустили, — от голоса ками, неожиданно разрезавшего ночную тишину, кровь едва не стыла в жилах.
Амэ не мог не таращиться на его руку, которая от досады скребла по одеялу. После нее оставались четыре замечательных ровных пореза. Когти ками — очень опасная вещь.
Они довольно долго сидели в тишине. Амэ обнял колени и смотрел на единственный источник света — бумажный фонарик, стоящий на комоде. Хорхе по-прежнему валялся на кровати, прикрыв глаза. То, что он не спит говорили руки, которые мяли многострадальное покрывало.
Вскоре свеча в фонарике догорела, и едва не потухла, но Хорхе резко вскочил и зажег другой светильник. Амэ старался прислушаться, понять, что находится за стенами этой комнаты, но до него не доносилось ни звука. Ками тоже почти никаких звуков не издавал. Амэ ненавидел тишину!
— Есть очень забавная поэма, — вдруг произнес он, чтобы нарушить тишину звуком собственного голоса.
Хорхе открыл желтые глазищи и посмотрел на него немного недоуменно.
— О Небесных собаках, — пояснил Амэ.
— Ах, этот бред. Узнали что-то новое, принцесса?
Священная Богиня, как можно испохабить это обращение! Так отвратительно пошло и насмешливо оно еще никогда не звучало. Похоже, в таких делах Хорхе — мастер.
— Появление небесной собаки обещает скорую войну, — юноша выжидательно уставился на ками. Тот только пожал плечами.
— Просто совпадение.
Но Амэ отчего-то ему не поверил. Хорхе это тоже заметил, поэтому усмехнулся и добавил:
— На самом деле она сообщает о том, что кровные братья будут драться насмерть. Но ведь такое случается сплошь и рядом. Нам не о чем волноваться.
Длинный коридор, деревянный пол, окна из стекла — совсем непривычно видеть все, что происходит на улице и слышать приглушенные звуки, несмело просачивающиеся через прозрачную гладь. Напротив ровного ряда окон, облаченных в тонкие дрожащие занавески, располагаются двери. Много закрытых дверей. А еще здесь неприятно пахнет — остро и раздражающе. Амэ хочется спрятать нос в шелке рукава в надежде, что это хоть как-то ослабит запах, но он не решается.
Хорхе идет впереди. Он похож на еще одно солнце — такой ярко-золотой, что смотреть на него глазам больно. Длинные ухоженные волосы свободно струятся вдоль спины, прикрывая собой двое перекрещенных ножен с богатой инкрустацией. Ками никогда не расстаются со своими мечами. Они, наверное, с ними даже спят. Хорхе ступает плавно и легко, точно породистый кот, каждое его движение наполнено странной для людей грацией, которая с безжалостной дотошностью напоминает о том, что он не человек. Хотя, даже когда ками сидит и не двигается, никто и никогда не перепутает его с человеком. И Амэ неожиданно хочется задать Хорхе глупый вопрос: "Кто вы такие?" Вряд ли его удостоят ответом.
Амэ тряхнул головой, отгоняя ощущение сна. Это место выглядит таким нереальным, таким незнакомым после традиционных домов знати, что кажется, будто это ему снится. Только въедливый неприятный запах напоминает о том, что все происходит в реальности.
Всего несколько минут назад они прошли портал. Амэ все еще трудно привыкнуть к разнице во времени, которая говорила о том, что они мотаются по всей Поднебесной; его все еще сбивает с толку те ощущения, которыми щедро одаривает портал — уж слишком они острые и незнакомые. Наверное, потому он ощущает себя, как во сне.
Знакомые голоса, еще приглушенные, еще неясные, едва различимые, раздавшиеся из-за одной из дверей, заставили сбиться с шага и едва не споткнуться. Амэ хотелось широко улыбнуться от нелепости ситуации: едва расслышав голос братика, он сразу же теряет всю свою грациозность и становится до неприличия неуклюжим. Но Хорхе обернулся, окинул Амэ, хитро щурясь, а затем произнес:
— Развеялись твои сомнения?
— Прошу прощения? — Амэ раздраженно поправлял кимоно: то, что ему дал Хорхе, оказалось несколько тесновато, потому некрасиво топорщилось, а свое старое Амэ умудрился безнадежно испортить.
