– Я тут дремала на своём любимом дереве, – продолжила сова, – и услыхала, как два дрозда говорили, что ты, мол, хочешь узнать о семействе Штайн с Горного переулка, – она повернула голову влево, затем вправо, после чего пояснила: – Именно там стоит моё любимое дерево.
Я наконец пришла в себя от неожиданного появления совы и кивнула.
– Да, мне нужна информация о Милане, – уточнила я.
Сова вздохнула:
– Бедный, бедный мальчик почти всё время дома один. – Она распушила перья. – Но речь не об этом. Если вкратце: я прибыла к тебе среди бела дня, когда на улице так ярко, что просто кошмар, чтобы сообщить, что по выходным Милан Штайн частенько летает в обличье аваноста. Естественно, по ночам, когда тьма скрывает его от любопытных глаз.
По кончикам моих крыльев пробежала нервная дрожь.
– Это именно то, что мне нужно! – воскликнула я. – Спасибо вам, от всей души спасибо!
– Нет проблем, – просто ответила сова. – А теперь мне пора обратно, в тень моего дерева, на свою территорию, – и она, расправив крылья, снялась с оконного карниза и улетела так же бесшумно, как и появилась.
– Но у меня ещё столько вопросов, – грустно пробормотала я. Ведь сова наверняка могла бы рассказать что-то ещё о семействе Штайн. Или вообще об аваностах в целом. Впрочем, я же теперь знаю, где её найти: в Горном переулке, недалеко от дома Милана. И лучше отправиться к ней ночью – ведь именно по ночам совы очень активны.
Кроме того, эта сова уже поделилась важной информацией, как мне встретиться с Миланом-аваностом: в выходные, как только стемнеет. Сегодня, ещё только понедельник, но, с другой стороны, до пятницы я могу тренироваться в теле аваноста и к концу недели уж наверняка освоюсь.
Однако выбрать время оказалось не так легко. Потому что, во-первых, мама на этой неделе возвращалась с работы раньше, и я не могла тренироваться. Конечно, это было непреднамеренно – но догадывалась ли она, что в моей жизни происходит нечто таинственное? В любом случае мне казалось, что она то и дело тайком поглядывает на меня, когда думает, что я этого не замечаю.
А ещё Мерле загорелась идеей найти моего отца.
– Я вбила его имя почти во все известные поисковики, – сообщила она.
– И что? – Я напряглась.
– Увы, ничего, – ответила Мерле. – Может, есть ещё какие-нибудь зацепки? Хоть что-то, что помогло бы продвинуться в поисках?
Я задумалась, а потом осторожно спросила:
– Может, попробуешь поискать Артура Певчего?
– Чего? – Мерле захлопала глазами. – Так как его фамилия?
Я, несколько смутившись, объяснила:
– В семье моего отца у каждого было две фамилии. «Зингер» – официальная, а «Певчий»… Как секретное прозвище, можно сказать.
Мерле вытаращила глаза:
– Что бы у тебя там сейчас ни происходило, история становится всё увлекательнее!
Я только вздохнула, потому что в некоторые моменты история, по-моему, становилась чересчур увлекательной. Но я очень надеялась, что Мерле сможет выяснить о моём отце что-то, что поможет в его поисках.
– Я очень рада, что ты у меня есть, – сказала я ей, и она крепко прижала меня к себе.
В свободное время, когда меня ничто не отвлекало, я начинала тренировки в своей маленькой комнате, превращаясь в птицу, пытаясь попасть клювом по маленькой кнопочке на медальоне с первой же попытки – ну хотя бы со второй. От постоянного шума и вращения мне в какой-то момент стало трудно сохранять равновесие, однако постепенно получалось всё лучше и лучше – и вот я уже могла мгновенно превращаться из птицы обратно в девочку.
Я училась летать по нашей гостиной, больше подходящей для этого по размеру. В такие моменты я опускала жалюзи, боясь увидеть ворона, которого по-прежнему то и дело замечала по дороге в школу или когда смотрела в окно. Но он всё время держал дистанцию и, когда понимал, что я его вижу, снимался с места и улетал прочь.
Научившись уверенно взлетать и садиться, я поехала на велосипеде к вилле Аурелии и продолжила тренировки, взлетая всё выше и выше и всё чаще выглядывая в просвет из чердачного окошка, где были видны верхушки деревьев и даже крыши соседних домов. Оба голубя сидели на своих постах, всегда предупреждая о чёрных воронах поблизости, и я чувствовала, что мне ничего не угрожает. Даже несмотря на тяжёлое тело, огромные крылья и длинный хвост, мне удавалось сохранять равновесие при полёте всё лучше и лучше.
Мои уроки полётов, похоже, активно обсуждались среди птиц этого квартала: с каждым разом на балках крыши и деревьях их собиралось всё больше и больше.
– Какой чудесный аваност! – прощебетала миловидная синичка. – А посмотрите на эти пёрышки!
Голуби тоже постоянно комментировали мои способности.
– Неплохо, неплохо, – проворковал первый голубь, когда я, поднявшись над крышей, стрелой понеслась вниз и приземлилась точно на диван.
– Большое достижение, – подхватил второй, когда я описала круг над открытой остроконечной крышей и, трепеща крыльями, села на балку. – Только аваносты приземляются бесшумно и так сильно крыльями не хлопают.
– Это верно, – согласился первый. – Меньше суеты и шума.
