– Это мне сейчас в такую темень лететь? – пробормотала я, и меня захлестнул хорошо знакомый страх. Я точно не справлюсь! – Но попробовать нужно! – я старалась говорить бодро и энергично как Мерле. – Я же не по улице пойду – я полечу. Меня никто не заметит, все уже спят. А если и заметит, наверняка решит, что это просто сова. Ничего со мной не случится – надеюсь, что и чёрные вороны в это время спят.
Медальон холодил кожу под кофтой пижамы. И чтобы мой страх в итоге не победил, я решила действовать быстро и не слушать трусливого зайчонка внутри себя. Я начала негромко напевать, чтобы заглушить сомнения в своей голове. Клак! – щёлкнул открывшийся медальон, и комната начала кружиться. Первый шаг сделан, я стояла в обличье аваноста на полу перед своим письменным столом.
Я расправила крылья, как уже делала это, когда была сойкой, и, взмахнув ими, почти сразу же взлетела над полом. Аваност действительно несколько тяжелее сойки. Меня стало заносить, крылом я задела край стола, а когда опустилась на него, учебник математики с грохотом упал с заваленного книгами стола на пол.
Я сложила крылья и прислушалась, стараясь не дышать. Под левой ногой хрустнул карандаш, но я не решалась пошевелиться. Вдруг мама проснулась из-за этого шума и сейчас пойдёт посмотреть, что творится у меня в комнате? У неё ведь очень чуткий сон. К тому же она постоянно испытывает необходимость за мной следить, будто я могу куда-то деться из своей комнаты под самой крышей. Но, к счастью, всё по-прежнему было тихо.
Клювом я нащупала медальон – он висел на месте. Выждав пару минут, я осторожно пробралась к окну. И вот я уже на карнизе. Когда я посмотрела вниз, я на миг подумала о своём страхе высоты – но его как не бывало! Напротив, я почувствовала непреодолимую тягу к полёту, и не важно, насколько высоко я над землёй.
Я ещё раз прислушалась, нет ли каких-то подозрительных звуков в квартире, и оттолкнулась от опоры, одновременно с этим расправив крылья и тут же ощутив сопротивление воздуха. Но прежде чем я успела хотя бы раз взмахнуть крыльями, я почувствовала удар в правое крыло и покачнулась. Размах моих крыльев оказался таким широким, что я, задев ветку каштана, запуталась в ветвях и, налетев грудью на другую ветку, издала странный хрип. Судорожно хлопая тяжёлыми крыльями, я с трудом зацепилась за неё лапками и, едва дыша, попыталась удержать равновесие.
Наконец-то ветка больше не раскачивалась, я сидела спокойно, только дыхание с присвистом вылетало из моего клюва. На миг я закрыла глаза. Лететь в крупном птичьем теле было в тысячу раз тяжелее, чем в теле маленькой лёгкой сойки!
Я осторожно открыла глаза – и от ужаса чуть не свалилась с дерева: в маминой спальне горел свет. Она всё-таки проснулась! Нужно возвращаться в свою комнату, и поскорее. Мама наверняка сейчас заглянет ко мне узнать, всё ли в порядке.
Я снова расправила крылья, в этот раз аккуратнее, но удерживать в равновесии тело и длинный хвост всё равно крайне сложно. Открытое окно было в метрах двух надо мной – в общем-то, не так уж и далеко, и я, изо всех сил заработав крыльями, каким-то образом смогла до него добраться, одним крылом неудачно зацепив оконную раму.
Я допорхала до кровати и упала на брюшко, но тут же снова приняла вертикальное положение и попыталась достать до медальона клювом. Из маминой комнаты уже послышались шаги. В темноте попасть клювом по кнопке гораздо сложнее, и сердце у меня забилось как бешеное. С третьей попытки медальон, издав негромкий щелчок, захлопнулся, и я снова стала человеком. Я успела накрыться одеялом, когда у двери в мою комнату мамины шаги затихли, а затем она нажала на дверную ручку.
Лёжа с полуприкрытыми глазами и стараясь дышать ровно, я в падавшем из коридора свете видела, как мама тихонько подходит к моей кровати, а потом на цыпочках идёт к окну и закрывает его. Только когда она снова закрыла за собой дверь, я выдохнула с облегчением и вскоре провалилась в сон.
После тех жутких ночных похождений я несколько дней тренировалась контролировать своё тело аваноста, окончательно уверившись, что только в таком обличье у меня есть шанс заставить Милана говорить и, если всё пройдёт успешно, выяснить местонахождение пера и медальона Аурелии. Значит, надо упражняться, упражняться и упражняться, потому что без этих двух бесценных волшебных артефактов к Аурелии никогда не вернутся её силы. Конечно, в первый раз посетив её на её вилле, я представляла себе обучение немного иначе, а теперь вот приходится осваивать искусство полётов без наставницы.
Но тут мне очень помогали птицы.
В этот раз на помощь явилась сова, почти бесшумно приземлившись на моё окно и сложив свои большие крылья, когда я училась управлять своим птичьим телом.
Она заглянула в открытую створку и коротко поздоровалась:
– Добрый день! – И она часто заморгала тяжёлыми веками.
У меня, кажется, клюв от удивления раскрылся: я всё ещё не могла привыкнуть к говорящим птицам.
