Хор затянул вступительную песню, господин Берг за роялем кивнул, когда должны были начинать мы с Миланом. Милан сжал мне руку и запел. Его голос звучал громко и чётко, заполняя весь зал и отдаваясь во мне. А дальше всё произошло машинально: глядя на Милана, исполнителя главной мужской роли в мюзикле, моего союзника-аваноста, я открыла рот и запела, чисто и звонко. Меня больше не тошнило, и было только тепло и радостно.
Время пролетело незаметно. Я исполняла песню за песней, и Милан всегда был рядом. Когда смолкла последняя нота и зрители бурно зааплодировали, мне стало даже немного грустно, что наше представление подошло к концу.
– Браво! – слышались выкрики, и зрители вставали со своих мест. Мы раскланивались снова и снова, а аплодисменты всё не стихали.
Впервые за этот вечер я смотрела в зрительный зал и вскоре заметила маму. Она стояла у самых дверей, прижимая глазам носовой платок. Неужели плакала? Тут начал опускаться тяжёлый занавес, и я уже больше не могла её видеть.
Внутри у меня покалывало от волнения. И от гордости. Я действительно только что спела перед публикой, и это было совсем не так страшно. Я даже не чувствовала ненавистного жара.
Милан вдруг схватил меня за руку и потянул в сторону.
– Идём! – Лицо у него было встревоженное.
– Что случилось? – спросила я, удивившись что его, похоже, совсем не воодушевило успешное выступление.
– Дядя Ксавер был в зале, – прошипел Милан. – Сидел рядом с моими родителями. А во время поклонов куда-то исчез.
Я похолодела.
От известия, что Ксавер Беркут был в зале, у меня по спине пробежала дрожь.
– Думаешь, он заметил, что мы подружились? – спросила я: ведь в начале мюзикла и во время поклонов мы с Миланом держались за руки…
– Мы лишь играли свои роли, – ответил Милан. – Это же не значит, что мы и вне репетиций хорошо относимся друг к другу.
Почему-то эти слова меня сильно ранили.
– В любом случае Ксавер Беркут должен ещё некоторое время верить, что мы практически не общаемся, – сказала я.
Милан кивнул:
– Я сейчас соберу вещи и пойду искать родителей. Дядя Ксавер не должен видеть нас вместе!
Конечно же, всё пошло не по плану.
Мы с Миланом быстро переоделись и снова встретились в коридоре, где располагались гримёрки. Остальные хористы, похоже, ещё были за сценой или в актовом зале. Были слышны только негромкие разговоры.
Но вдруг раздался глубокий голос:
– Вот ты где! – Ксавер Беркут быстрыми шагами приблизился к Милану и обнял его. – В честь твоего сегодняшнего триумфа едем ужинать в ресторан, – радостно объявил он. – Твои родители ждут нас в машине. У вас было просто потрясающее выступление! – Сейчас двоюродный дед Милана казался очень приветливым и смотрел на него с большой любовью. Но в следующую секунду Ксавер заметил меня. – Кто это тут у нас? – спросил лидер аваностов. Его лицо моментально помрачнело, от дружелюбия не осталось и следа.
Естественно, я испугалась.
– Здрасте, – наконец беспомощно пролепетала я.
Милан как ни в чём не бывало указал на меня:
– Знакомься, дядя Ксавер, это Кайя. У неё в мюзикле была главная женская роль.
– Да, я видел вас на сцене, – ответил лидер аваностов, и прозвучало это неожиданно грозно.
– Ладно, я, пожалуй, пойду, мама наверняка ищет меня, – тоненьким писклявым голоском пробормотала я.
Ксавер Беркут, широко расставив ноги, преградил мне путь к единственной двери, ведущей назад в длинный коридор к актовому залу. Его нахмуренные кустистые брови резко контрастировали с коротко стриженными седыми волосами, а серые глаза и голос казались ледяными.
– Где Хроники? – вдруг совершенно неожиданно спросил он.
Что?! Я ничего не ответила, но в голове точно в водовороте закружились вопросы: почему Ксавер Беркут спрашивает меня о Хрониках? Это ведь он забрал их с виллы Аурелии Певчей. Я совсем ничего не понимала, и мне было очень страшно.
– Что ещё за Хроники? – невозмутимо поинтересовался Милан.
Но Ксавер, не сводя с меня глаз, поднял руку, призывая его к молчанию.
– У меня… у меня нет никаких Хроник! – заикаясь, выкрикнула я.
Ксавер Беркут шагнул ко мне:
– Хроники – мои. Где ты их прячешь?
Я испуганно вскрикнула и инстинктивно сжалась, а Ксавер протянул руку и резко дёрнул висящую у меня на шее серебряную цепочку. Цепочка расстегнулась, и мой бесценный медальон со стуком упал на пол. Я поспешно наклонилась и обеими руками схватила своё сокровище.
– Не смейте! – крикнула я.
– Прекратите немедленно! – вдруг раздался голос господина Берга. Он встал между Ксавером и мной.
– Я всё равно заполучу твой медальон! – прошипел Ксавер. – Я заберу все медальоны. А те, что уже у меня, никогда больше не блеснут в свете солнца.
У меня кружилась голова, но я слышала тихий голос Арне Берга:
– Ксавер, ты ведь заверил меня, что с детьми-аваностами ничего не случится. Что ты как лидер общины делаешь всё для их защиты.
От возникшего напряжения воздух, кажется, начал слабо вибрировать. Я посмотрела на Милана, и он глазами указал на дверь за спиной Ксавера.
