– Вот это-то и плохо, что люди всегда ставят себя выше всех остальных живых существ, – сказал Робин. – Птицы тоже могут думать и чувствовать. И общаться в стайках мы очень любим.
С этим было трудно спорить: щебетание птиц в ветвях каштана у моего окна иногда напоминало шум во время перемены. И всё же это казалось мне чем-то невероятным. Совсем как в книге «Алиса в Стране чудес».
Робин захлопал крылышками, и на половицы упало маленькое пушистое пёрышко.
– Упс, – пискнула малиновка. – Не стоит мне так бурно выражать радость, а то все пёрышки растеряю.
Прежде чем я успела что-либо ответить, Робин воскликнул своим тоненьким голоском:
– Давай сделаем круг над Зоннбергом! – он слетел со столешницы и выпорхнул в открытое слуховое окошко.
– Пока у птицы есть пёрышки, она летает! – донёсся до меня его крик. А на балке крыши остались сидеть два голубя, которые с любопытством разглядывали меня. Тот, что крупнее, проворковал:
– Надо же! Это аваност! Здесь, среди нас!
Другой голубь спросил:
– Когда же мы в последний раз видели аваноста?
А Робин, усевшийся на балке рядом с голубями, снова позвал меня:
– Ну же, взлетай, аваност! Раскрой крылья – и лети, лети, лети!
Моё сердце взволнованно колотилось, когда я крикнула в ответ:
– Не могу! Я ужасно боюсь высоты!
– Боишься высоты? – переспросил Робин. – Аваносты не боятся высоты.
Голуби закивали и загулили в унисон.
– Что, правда? – неуверенно спросила я.
Взлететь сейчас в любом случае было бы проблематично: у меня всё ещё болела пятая точка от удара об пол.
Робин, похоже, прочитал мои мысли:
– Все птицы когда-то не умели летать – а потом научились. Нужны только перья и терпение, чтобы решиться покинуть родительское гнездо.
Что ж, перья у меня есть, но вот терпение, увы, никогда не было моей сильной стороной. Все сомнения рассеялись моментально, в ту секунду, когда Аурелия наклонилась ко мне и нажала на кнопочку на медальоне, который так и болтался на моей шее, несмотря на все неуклюжие попытки взлететь.
– Не-ет! – закричала я – и не узнала своего голоса. А потом перед моими глазами всё закрутилось и завращалось – и я снова увидела в зеркале Кайю-девочку, правда немного растрёпанную. У меня на шее сверкала красивая серебряная цепочка.
– Робин и голуби хотели взять тебя с собой на прогулку над Зоннбергом? – спросила Аурелия.
– Да, и я очень хочу полететь с ними! – для убедительности я пару раз взмахнула руками.
– К такому ты пока не готова, дитя моё! – усмехнулась Аурелия. – Все косточки переломаешь. Ты пока не освоила искусство полёта. Кроме того, люди не должны видеть тебя, когда ты учишься летать, а в обличье аваноста ты всем бросаешься в глаза. Ведь в реальном птичьем мире нас не существует. А нашу тайну необходимо сохранить во что бы то ни стало.
Я попыталась не показывать своего разочарования и нетерпения, но, кажется, ничего не получилось.
Аурелия ласково погладила меня по голове.
– Постепенно ты всему научишься, – с улыбкой сказала она.
– Но когда? Сколько времени на это потребуется? – спросила я.
– Трудно сказать. – Она пожала плечами. – Это как с разными видами спорта: чему-то учишься быстро, что-то не даётся совсем.
Вот невезуха! В спорте я тоже не так уж сильна, меня и на физкультуре, когда мы делились на команды для каких-нибудь игр, всегда выбирали последней.
Аурелия спрятала медальон вместе с цепочкой мне под толстовку, и, чтобы его никто не увидел, я стянула завязки капюшона и завязала аккуратный бантик.
Прохладное серебро касалось моей кожи, а я всё ещё не могла поверить, что такая ценная вещь теперь моя.
– Идём, – сказала Аурелия и направилась к крутому спуску. – Я хочу представить тебе мою подругу Селию Лебедь-Чёрную. Ей тяжело ходить, и сюда, наверх, она просто не сможет подняться. Она ждёт нас внизу, в гостиной.
И я последовала за ней, вниз по тёмной лестнице, через прихожую, а оттуда в светлую гостиную, обставленную старой мебелью.
– Селия! – воскликнула Аурелия и раскинула руки, чтобы обнять гостью.
На диване сидела упитанная, круглая как шарик дама. В светлых одеяниях и с короткими светлыми локонами она была похожа на конфетку из белого шоколада. Из-за круглых пухлых щёк её лицо казалось моложе, но я всё же предположила, что они с Аурелией ровесницы. Опираясь на кручёную трость, Селия попыталась встать с подушек, но так и не смогла.
– Что с тобой случилось? – спросила Аурелия, остановившись перед своей подругой и с удивлением уставившись на неё.
Селия же прекратила свои попытки подняться и словно мешок повалилась обратно на диван.
– Я ужасно располнела, – ответила Селия. – Говори как есть, не стесняйся. По телефону же ты меня не видишь. А встречались мы с тобой в последний раз на похоронах Людвига, – Селия слегка покачала головой, и её белые локоны и тройной подбородок заколыхались тоже.
Аурелия села рядом с подругой.
– Я в любом случае очень рада тебя видеть, – сказала она. Рядом с Селией она казалась хрупкой пташкой. – Как же ты добиралась?
Вопрос был вполне логичным.
