– Аурелия, – пробормотала я и опустилась рядом с ней на колени. Она не шевелилась. Всхлипнув, я осторожно коснулась её щеки. Веки Аурелии дрогнули, и она посмотрела на меня стеклянными глазами.
– Кайя, – прошептала она.
– Что случилось? – спросила я, и от волнения голос у меня едва не срывался на фальцет.
Но Аурелия не ответила и снова закрыла глаза.
Я наконец сообразила, что нужно делать, и поспешно вскочила на ноги.
– Я приведу помощь! – крикнула я через плечо, уже вбегая обратно в дом.
Я знала, по какому номеру нужно звонить в случае чрезвычайной ситуации: об этом всё время твердили и мама, и школьные учителя. В гостиной на маленьком столике рядом с кушеткой я сразу увидела старомодный телефон. Дрожащими руками я набрала номер экстренной службы, волнуясь, объяснила женщине-диспетчеру ситуацию с Аурелией и даже смогла назвать улицу и номер дома. На том конце провода сообщили, что экипаж скорой помощи уже отправлен.
– Помощь скоро прибудет, – сказала я, вернувшись к Аурелии. Её веки снова чуть дрогнули, и теперь она смотрела на меня, приоткрыв глаза, а её губы слегка шевелились. Сначала я ничего не могла понять, но потом наклонилась к ней и услышала, как она с трудом проговорила:
– Он… украл… моё волшебное перо.
– Тот мальчик в толстовке с капюшоном? – переспросила я. – Он украл у вас перо? Я видела, как он превратился в большую птицу и улетел!
По лицу Аурелии пробежала тень.
– Это горный аваност. – Её голос становился еле слышным.
Я чувствовала себя совершенно беспомощной. Волшебное перо? Может, Аурелия просто сильно ударилась головой и теперь не в состоянии ясно мыслить?
Я снова погладила её по щеке. Но Аурелия больше не открывала глаза, и её дыхание стало поверхностным. И вот тут мне стало очень страшно: а вдруг она так сильно ударилась, что ей не смогут помочь, и я больше ничего не узнаю о жизни аваностов и о своём отце?
Слёзы навернулись мне на глаза, и я вздрогнула, когда на террасе вдруг появились двое мужчин в ярко-красных жилетах, осторожно отодвинули меня в сторону и положили Аурелию на носилки. Их голоса казались мне неразборчивым шумом. Я не отпускала руку Аурелии, когда её выносили из дома. У садовых ворот стоял фургон скорой помощи.
– Куда вы её повезёте? – спросила я, наконец снова обретя голос. Мы уже стояли перед распахнутыми дверцами автомобиля.
– В госпиталь Святой Марии, – ответил один из санитаров. – Передай родителям. А нам нужно спешить.
Именно в этот момент Аурелия снова открыла глаза и сжала мою руку. Я наклонилась к её лицу.
– Кайя, моё волшебное перо… – слабым, но настойчивым голосом просипела она.
А потом носилки с Аурелией Певчей исчезли за громко хлопнувшими дверцами машины. У меня по щекам текли слёзы, оставляя на моём свитере тёмные капли.
Когда фургон скорой помощи скрылся за поворотом, я, скованная страхом, некоторое время неподвижно сидела на ступеньках перед домом. Только когда появился любопытный воробей и запрыгал по садовой дорожке, во мне что-то шевельнулось и начало обретать форму, пока не превратилось в чёткую картинку: бегущий по лугу похититель в серой толстовке с капюшоном.
Это меня и поразило – ведь я хорошо знаю эту толстовку. Да и у меня самой такая есть! Потому что на спинеотпечатан логотип нашей школы: в кружке – старое школьное здание с башенками в форме луковиц и флюгером, вокруг кружка – крупными буквами надпись ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШКОЛА ШИЛЛЕРА, и за последней А – большеглазая сова с учебником под крылом. Почему мне только сейчас вспомнилась эта важная деталь? Ведь получается, что похититель учится в моей школе! А это также означает, что в моей школе учится ещё один аваност, и я не единственная, у кого есть эта особенность!
– Надо найти этого мальчика, – сказала я самой себе и, решительно хлопнув себя по бёдрам, вытерла рукавом слёзы и расправила плечи. Тоненький лучик надежды пробился сквозь тёмные тучи. Аурелии в госпитале наверняка помогут. Возможно, уже сейчас она лежит на больничной койке под присмотром медиков. А я могу ей помочь, только разузнав о местонахождении её волшебного пера.
Каким-то чудом мне удалось запереть дверь дома Аурелии и спрятать ключ под цветочный горшок на верхней площадке лестницы. Прежде чем сесть на велосипед, я позвала малиновку Робина. Он не появился, и я почувствовала себя ужасно одинокой.
Поэтому я была рада, когда наконец устроилась на скамейке рядом с мамой и сосредоточилась на ужине.
– Кайя, в тебе определённо что-то бурлит, – сказала мама, когда наши тарелки опустели. – Я же вижу. Ты не проронила ни словечка.
– Ой, да ладно, – отмахнулась я, надеясь, что улыбка у меня получилась естественной.
Но мама не отставала:
– И к супу, который я тебе на обед оставила, ты даже не притронулась.
– А я макаронной запеканкой Гитты пообедала, – ответила я, и мне тут же стало стыдно. Я не люблю лгать маме, но именно сейчас мне ничего другого в голову не пришло. К тому же у Гитты сегодня действительно была на обед макаронная запеканка – правда, меня там не было.
– Ладно, – со смехом сказала мама. – С макаронной запеканкой Гитты моему супу, конечно, не тягаться.
